Трон галактики будет моим! Книга 12 — Тысяча гигатонн - Андрей Валерьевич Скоробогатов

— Вы же сами хотите сделать всё по правилам, владыка… — вкрадчиво напомнил Андрон.

Я стал мыслить вслух.

— В том то и дело, Император перед смертью принял оммаж и одобрил моё вступление в титул. Но коронация так и не прошла. И вот чего в этом случае говорит исторический опыт? Имею ли я право вступать в должность? По идее, только после регентского совета могут быть утверждены Великие Князья.

— О, вы ошибаетесь! — включился в разговор Андрон. — Мои знакомые биржевые аналитики фиксируют рост котировок акций, связанных с графом Хольмдомом. И падение акций концернов, связанных с выжившими родственниками правящей династии Астериазиса.

— А это значит?.. — я совершил движение рукой, требуя продолжить мысль.

— Значит, что он очень скоро объявит себя великим князем Астериазиса и Западно-надирных систем, — пояснил Андрон. — Княжна погибла в Лунном Дворце, и там вовсю идут распри вокруг трона великого княжества.

Да уж, полезная информация. Агентурных сетей много не бывает, подумалось мне.

И значит — мне тоже ничего не мешает провозгласить себя Великим Князем.

Да. Не надо мелочиться. Пусть всё пойдёт по порядку.

— Все готовятся к регентскому совету, — кивнула Октавия. — И, насколько мы понимаем исторические аналоги — в регенты могут избирать только князья, а регентом может быть только Великий Князь. Я полагала, что Викторию вы решили сделать княжной именно по этой причине?

— Нет. Исключительно по доброте душевной. Стоп. Если могут избирать князья, то ж сколько мутных личностей будет!

— Именно, — кивнул Андрон. — Любовниц, двоюродных племянниц, сватьёв и просто близких друзей великие князья притащат в огромном ассортименте.

— Ладно, вернёмся к княжескому титулу. Какое второе препятствие?

— Дарья Фёдоровна. Она баронесса, — напомнила Октавия.

Ах, точно же. Я и забыл, мне-то достаточно того, что она у меня красавица жена, богиня Кибела, мать моих сыновей и вот это вот всё. Но не очень-то красиво швыряться княжескими титулами в бывших девушек, когда супруга всего лишь баронесса.

— Ладно. Это мы как-нибудь обсудим, — кивнул я и приказал. — Октавия? Пушь во все каналы новость о моём прибытии!

— Выполнено, господин главнокомандующий!

— А теперь — пристегнитесь все. Начинаем снижение.

— Погодите… это же не то полушарие. Нам нужен княжеский дворец!

— Княжеский дворец подождёт! Баженово! Вот оно! Центр беспорядков. Садимся сюда, — приказал я, схватил штурвал челнока и указал координаты. — Максимальная скорость снижения!

— Слушаюсь, господин главнокомандующий, — сказал Иолай и резво пошёл на снижение орбиты.

— Господин главнокомандующий! Это же опасно! — завопила Октавия. — Они могут быть вооружены! И это не то полушарие, по согласованному вами и утверждённому плану визита мы должны

— Так будет ещё веселее! — заржал я, крепче вжимаясь в кресло.

— Вы уверены, капитан, что нам стоит преземляться с минимальным торможением? — спросил Иолай.

— Уверен! Наше появление должно быть эффектным! Чтоб плазма по корпусу плясала и полыхала! А если из ПРО пальнут — вообще замечательно! Что это? Площадь перед муниципалитетом? Отлично! Туда и садимся!

Ну, мы и сели — хлопнулись пузом на брусчатку, разметав с полдюжины палаток.

А в ответ на нас почти сразу же полетело всё подряд — бутылки с зажигательной смесью, камни брусчатки, пули из кинетического оружия, и редкие бластерные болты, откуда-то издалека.

— Всё, выходим! Лидия может оставаться, если боится. Иолай, открывай заднюю рампу!

— Выполняю, капитан!

— Это опасно! Отмените! — заверещала Октавия, но было поздно.

Рампа открылась, и разьярённая толпа уже была готова ворвать внутрь, растоптать нас и раздавить, как вдруг кто-то воскликнул:

— Это челнок Александра! Это сам Александр! Он пришёл! Он пришёл внять нашим мольбам!

И толпа тут же превратилась из бунтующей в ликующую.

— А-лек-сан-дыр! А-лек-сан-дыр! — скандировали сотни, если не тысячи людей вокруг.

Я вышел под утреннее светило — шёл, протискивался через людскую массу, пожимал всем прохожим руки, по-отцовски трепал шевелюры восторженным паренькам, обнимал горячих малознакомых девиц-оборванок — разумеется, в рамках допустимого, в общем, принял толпу и стал её частью.

— Вы нас спасёте?

— Вы увезёте нас отсюда?

— Обнимите меня крепче, Александр!

— Вы привезёте зерно? Откроете зернохранилища?

Я кивал, продолжая идти, обнимать, жать руки — молча, лишь бросил через плечо неотступно следовавшей за мной Октавии и двум гиацинтовым.

— Обожаю харунрашидить!

— Господин главнокомандующий, это опасно! — отозвалась Октавия.

Потёмкин, восседавший у меня на плече — конечно же, он полетел вместе с нами — точно также отхватывал свою порцию ласки. И даже лапу протягивал, чтобы ему пожали.

А затем в меня откуда-то издалека, с крыш красивых исторических зданий прилетел бластерный болт. А затем — второй.

Который, конечно, я уже привычно поймал микрощитом, но который меня при этом весьма озадачил. И Потёмкина тоже — заворчал, заёрзал и сколобочился.

Мощный такой болт достаточно. Не из простого бластера. Из снайперской бластерной пушки, насколько я мог судить — оружия весьма редкого.

— Так. Кто посмел? — спросил я, глядя на в миг присмиревшую и растерявшуюся толпу. — Это что у вас за безобразие? Я к вам — со всей теплотой и любовью, а вы тут такое!

Толпа тут же, конечно, принялась извиняться.

— Простите нас…

— Мы не знаем, кто это!

— Мы их найдём!

— Александр, я хочу от тебя ребёнка!

— Это не мы! Это они!

— Приведите меня к своему главному! — скомандовал я.

И толпа понесла меня куда-то к самой главной, крупной палатке, стоявшей прямо на постаменте памятника первому императору династии Леоновых, Константину Первому.

Из неё вышел паренёк — и я, конечно же узнал его.

Костик Рязанский. Тот самый младший брат подруги Виктории, которого последняя безбожно мне сдала.

На самом деле — сдавать было вовсе не обязательно, я бы до него всё равно добрался бы, только чуть позже. В списке, взятом Октавией из открытых источников, он был в первом десятке возможных активистов. И примерное его расположение я тоже определил — Баженово, район центра.

И досье было. Баронет, учился на барабанщика. Пареньку было восемнадцать, а на вид — и того меньше.

Завидев меня, парень форменно испугался. Попятился назад, едва не запнувшись о порог. Так мы и зашли — он задом, а я за ним, словно хищник за жертвой.

Ну, и, на самом деле, он и был в данном случае жертвой.

Внутри оказались мы трое — я, Октавия, Андрон в своём штурмовом облачении, и двое из гиацинтовой пехоты.

— Закройте дверь. Нам предстоит разговор, — скомандовал я.

Молния на синтетическом пологе палатки захлопнулась. Я осмотрелся вокруг — двое пареньков чуть покрепче нашего активиста с видавших виды бластерами, голые