Дмитрий Казаков - Война призраков

– Ну, как Сигурд? – поинтересовался Тритон, когда Васкес протиснулся к стойке. В баре было людно. Похоже, что все находящиеся в селении сборщики решили провести вечер за выпивкой.

– Ничего, – ответил Васкес, поражаясь, как быстро разносятся тут новости. – Док обещал поставить его на ноги.

Взяв пива, он уселся за один из свободных столиков. Спустя минут пятнадцать в дверь заглянул патруль. Чернокожий офицер отыскал взглядом Васкеса и самодовольно усмехнулся.

Васкес никак не отреагировал.

А еще через двадцать минут к нему за стол подсел неприметный мужичок. Снял широкополую шляпу, стряхнул с полей воду и сказал:

– Ну что? Каков сегодня дождичек, а?

– Самый обычный, – ответил Васкес. – Но для деловых людей он не помеха!

– Это точно, – человек усмехнулся. – Не стоит опасаться. Мои люди контролируют передвижение патрулей. Доставайте товар. Надеюсь, что вы не обманули нас, и речь идет на самом деле о столь крупной партии!

Не ответив, Васкес вытащил из-под плаща две зарядные батареи для излучателей.

– Внутри каждой по две штуки, – сообщил он, – три полные, один – на четыре пятых.

– Невероятно, – покачал головой представитель контрабандистов, выкладывая на стол две точно такие же батареи. – Не помню, когда еще кто-то добивался такого успеха!

Васкес скупо усмехнулся.

– Всего наилучшего, – сказал он, забрав со стола чужие батареи, которые оказались куда легче.

– И вам того же, – шепнул контрабандист ему в спину.

17-й день 74 года летоисчисления колонии

Альвхейм, поселок Авось

Входная дверь хлопнула так резко, что Васкес, повинуясь рефлексу, схватился за пистолет. Оружие он носил даже в поселке, не снимая. Учитывая близость джунглей и царящие среди сборщиков ягод нравы, это вовсе не выглядело прихотью.

Но в помещение вошел всего лишь Сигурд. Он выглядел почти так же, как до ранения, и только едва видимая замедленность движений выдавала, что последствия отравления еще не прошли до конца.

– Держи, – сказал он, швырнув Васкесу небольшой конверт из пластика. – Вот твои новые документы. Стаж на планете – гораздо больше года, так что ты теперь – гражданин Альвхейма!

– Здорово! – Васкес открыл конверт. Внутри лежала идентификационная карточка и эмиграционный лист. «Карл Эйнхарт» – значилось на карточке.

– Антропометрические данные не очень совпадают, – сказал Сигурд, бухнувшись на кровать, – но кто на них смотрит? Защита по отпечатку пальца сломана, так что все будет работать.

Еще не успев до конца оправиться от полученной в лесу раны, Хольмстад принялся активно тратить деньги. Он расплатился с долгами, а сегодня с раннего утра скрылся в неизвестном направлении.

Как оказалось, он всего лишь ездил в ближайшую усадьбу.

– Спасибо, – проговорил Васкес негромко и неожиданно для себя улыбнулся.

– Доход от продажи покрыл все твои долги, – сообщил Сигурд и, прищурившись, оглядел напарника, – так что ты мне теперь ничего не должен. Твое снаряжение мне уже не принадлежит. Ты волен делать что угодно. Можешь покинуть Авось и отправиться на заработки в другое место или ходить в лес один…

– Мне здесь нравится, – попросту ответил Васкес, – и я хотел бы продолжить работать вместе с тобой!

– Отлично! – Сигурд широко ухмыльнулся. – Тогда завтра же отправляемся на промысел!

– А ты точно здоров?

– Здоровее некуда! – Хольмстад фальшиво улыбнулся. – А если и болен чуть-чуть, то воздух джунглей поставит меня на ноги быстрее, чем все уколы дока Уотсона!

33-й день 74 года летоисчисления колонии

Альвхейм, поселок Авось

– Ну-ка стой, – сказал Сигурд, когда до ворот поселка осталось несколько шагов. – К твоему рюкзаку прицепилась какая-то гадость!

Васкес послушно замер.

– Все, готово, – и Сигурд продемонстрировал обернувшемуся напарнику бешено извивающееся существо, больше всего похожее на обыкновенную ветку, – червь-древогрыз.

Возмущенно дергающийся червяк полетел в кусты, а перед партнерами с негромким шипением распахнулась наружная дверь дезинфекционной камеры. Несколько минут пребывания в облаке вонючего газа, и Васкес первым шагнул на территорию Авось.

Чтобы буквально упереться в стволы излучателей. Держали их вовсе не патрульные поселкового гарнизона, а люди в форме полицейских отрядов специального назначения. Взгляд невольно заскользил по вздутиям бронежилетов, дымчатым стеклам шлемов, так похожих на те, что носят собиратели.

А позади полицейских стоял и улыбался невысокий черноволосый человек, известный Васкесу как Рамиро Мантойя.

– В чем дело? – из-за спины напарника выступил Сигурд.

– Спокойнее, мистер Хольмстад, – сказал Мантойя, – к вам у нас нет никаких претензий!

– А к кому есть?

– К нему. – Уроженец Мериды чуть насмешливо посмотрел на Васкеса. – Хуан Сантьяго Васкес, вы арестованы по обвинению в подделке документов.

– Какая подделка документов? – возмутился Сигурд. – Что за чушь вы плетете? На Альвхейме не действует земная юрисдикция!

– Успокойся, – сказал Васкес мрачно. – Я должен идти с ними.

Он уже все понял. К полиции эти люди имели отношения не больше, чем он сам. И если Хуану Сантьяго Васкесу, сборщику ягод из селения Авось, хотелось послать Рамиро Мантойю подальше и остаться здесь, на Альвхейме, спокойно жить и заниматься любимым делом, то Виктор Зеленский слишком хорошо понимал, что такое долг…

И что СЭС не оставит в покое человека, в обучение которого вложено столько денег.

Ощущение складывалось такое, словно его душу раздирают надвое. Личность уроженца Мехико, сумевшего выжить на этой планете, отчаянно сражалась за главенство.

– Прощай, Сигурд, – сказал Виктор (да, уже Виктор), – не поминай лихом!

Хольмстад в полной растерянности следил за тем, как его напарника под конвоем ведут к застывшей посреди улицы бронированной машине, похожей на краба с отрубленными клешнями.

У ног сборщика ягод стоял брошенный рюкзак, на котором покоился излучатель.

Точно памятник на чьей-то могиле.

Внутри броневика оказалось неожиданно просторно. «Арестовавшие» Виктора люди, смеясь и переговариваясь, снимали шлемы и оружие, глухо урчал в недрах машины мотор.

– Ваше место здесь, мистер Зеленский, – Рамиро Мантойя (хотя оставалось неясным, настоящее это имя или нет) был воплощением предупредительности.