Пария - Данил Коган

— Нет, к Нику сегодняшний поход вообще отношения не имеет. Мы про него пока только информацию собирали, а картриджи мне нужны для своих дел.

Дед помрачнел.

— Тогда объясни мне, зачем двум малолетним офалевшим понадобилось собирать информацию про кузню под покровительством Паламидов. Желательно без обычного твоего: «потому что я идиот».

Я секунду поколебался. Дед и так уже знал слишком много. Одним секретом больше, одним меньше.

— Возможно, этот самый Ник связан с киберами, одно из логов которых мы со Стером разнесли. Пока это только подозрение. Мужик сам лично ходил по Свалке и расспрашивал про киберов, а Лик раскопал анонимный контакт, который оставляли торговцам и мастерам. Пересылка вывела на «Кисти Нимфы». Доказательств нет, поэтому мы сами хотим разобраться.

Старик застыл возле ящика, всё ещё держа тряпку в механической руке.

— Ты знаешь, кто такие Паламиды, сопляк? Если это ссыкло Ник хоть как-то связан с производством киберов, то это их проект! Ты вообще понимаешь, во что собираешься влезть?

— Хтон! Я знаю, что это один из геносов Семивратья. Обычные аристо. А насчёт киберов я только что сказал: может быть связан. Может, вообще никакого отношения к ним не имеет. Мы поэтому и собирались сначала разобраться.

Дед медленно опустился на ящик. Посмотрел на собственные руки, потом поднял их перед собой и пошевелил металлическими пальцами.

— Ты ведь никогда не спрашивал, откуда у меня эти железяки вместо рук. Слышал всякую свалочную болтовню, наверное, но ко мне с вопросами не лез.

— Ты сам никогда не рассказывал. Я решил, что если захочешь, расскажешь без моих расспросов.

— А я не хотел, Нав. Мне… не хочется вспоминать эту историю.

Несколько секунд Дед молчал. Слышно было только, как Стер возится возле Лика, да мерно гудит генератор.

— У меня когда-то была мастерская. Не та дыра возле Точки, где я сейчас чиню и собираю всякое дерьмо для таких, как ты, отбросов. Нормальная мастерская — элитное производство. Работники, заказы, контракты, своя кузня, производственные коды… Дом рядом. Жена была, трое детей. Две девочки и мальчишка, — он прерывисто вздохнул. — Я работал с настройкой аппаратуры пустотников. Такого же класса, как твой мул. Только для геносов.

Он провёл металлическим большим пальцем по остальным пальцам той же руки. Раздался мерзкий скрежет.

— Паламиды были из лучших моих заказчиков. А потом… меня обвинили в поломке на их яхте, которую обслуживала моя мастерская. Предложили пойти к ним кабальным работником, а я отказался. У меня были все материалы для суда, чтобы доказать, что они сами яйцезвоны. Молодой был, умный, гражданин с рейтингом и договорами. Верил, что если ничего не нарушил, то и сделать мне ничего нельзя. Что община вступится. Что мёртвый интеллект не подкупишь.

Дед бесцельно начал царапать металлическим пальцем переборку.

Скрип. Скрип. Скри-и-ип.

— Но они и не пошли в суд, Нав. Они просто сожгли мою мастерскую вместе с домом. Жену и детей заперли внутри, а меня держали снаружи, чтобы я осознал, как сказала одна мразь, последствия своих решений.

Тьма.

Дед поднял обе руки повыше.

— И знаешь, что? Я осознал. Паламиды решили, что мастер без рук станет хорошим примером для остальных. Нельзя небрежно относиться к собственности аристократов. Отрубили мне кисти и оставили тело возле пожарища. Я, как видишь, почему-то не сдох. Наверное, Истинные боги так определили. Знаешь, что им за это было? Они заплатили виру. Отдельно за каждую отнятую жизнь. Отдельно за то, что сделали меня инвалидом. Самая большая сумма была — компенсация утраты дома и мастерской. Куча кредитов… Я теперь состоятельный инвалид, Нав. Не вздумай связываться с Паламидами, добром советую. Ты молод ещё, у тебя вся жизнь впереди.

Я молчал и смотрел на его механические протезы. А что здесь скажешь? Что мой отец проделывал с людьми вещи и похлеще этой? Что аристо были в своём праве, наказав зарвавшегося ремесленника? Я сам в это не верил. С Дедом поступили чудовищно несправедливо.

Жена? Дети? Протезы. Вира. Как Дед ещё с ума не сошёл после этой истории. Или сошёл, но тщательно скрывает. Зато понятно, почему он меня моим происхождением попрекает.

— Генос приказал убить твою семью и отрубить тебе руки? Не поверю, что ты не мечтаешь отомстить.

Дед поднял на меня глаза и перестал корябать переборку.

— А тебе какая разница, царевич? Мало ли о чём я мечтаю? Месть? Я всего лишь инвалид, живущий на Свалке. Половина тех, кто пришёл ко мне в тот день, сдохла на войне. Тот, кто отдавал приказ, живёт наверху и наверняка даже имени моего не помнит. А генос Паламидов как стоял, так и стоит. И после нашей смерти стоять будет.

Я почувствовал, как внутри начинает подниматься знакомая злость.

— Имени твоего не помнят? Значит, напомним. Если Паламиды в истории с киберами замешаны, можно устроить им казни кеметские. Это тебе не безответного мастера искалечить. Геносы за меньшее под корень изводили.

Дед уставился на меня, потом вдруг захохотал. Смех получился кашляющий, со свистом, словно не смех, а химерье карканье.

— Ты себя со стороны вообще видел, царевич? Сидишь на Свалке в дохлом катере, жрёшь дешёвые батончики, воруешь использованные картриджи… А теперь собрался наказывать один из правящих геносов Семивратья. Накажет он Паламидов, Хтон меня пожри! — его смех теперь больше напоминал рыдания.

— Я тебе не обещал, что завтра пойду Атриум штурмовать, старик. Но этот генос я в чёрную книжечку записал. Разнюхаем, что там с этой «Нимфой», потом подумаем, что сделать.

Смех оборвался. Дед пристально смотрел на меня, словно пытался решить, издеваюсь я или действительно настолько охтонел.

— Хорошо, царевич. Если когда-нибудь доберёшься до Паламидов и взыщешь с них за мою семью, пойду к тебе бортмехаником. Бесплатно. До самой смерти буду эту твою рухлядь латать и даже про проводку больше слова не скажу. Хех.

— Про проводку можешь говорить сколько хочешь. Остальное я запомнил, так что потом не отвертишься.

— Я просто офаллосовел с твоей борзоты, придурок малолетний! Ты хоть это понимаешь? — рявкнул он.

— Я слов по Пустоте не пускаю. Я сказал, Дед, они ответят. Меня никто за язык не тянул. Клянусь ликом предвечного Рока!

За спиной прекратилось бряканье и шуршание. Я резко обернулся.

Стер стоял возле койки и смотрел на меня.

— Господин, я закончил первичный осмотр. Парень выжил, но это пока все хорошие новости.

Я подошёл к