Роман Артемьев - Меч императора

— Дети почти не болеют, — сообщил мне Гуго и посильнее натянул на голову обтрепанную шляпу с позолоченной пряжкой на тулье. — Зато отребье с городского дна через одного слегло. Многие даже поговаривать начали, что это кара за грехи людские.

— Чушь, — фыркнул я. — Приятней всего каяться в чужих грехах.

— Поверить не могу, что это экзекуторы такое натворили, — поежилась притихшая Берта.

— Разберемся, — пообещал я, поднимаясь на крыльцо доходного дома.

И хоть гости с полуночи, не желая привлекать внимания местных стражей порядка, выбрали один из тех гадюшников, где никто никогда ничего не знает, не видит и не помнит, пара зуботычин и несколько серебряных марок мигом исправили эту ситуацию.

— Они в мансарде, окна на улицу выходят, — облизнув рассаженную о чью-то слишком угловатую скулу костяшку, сообщил Гуго девушке. — Пойдем, покажу нужную трубу. — И уже мне: — Себастьян, только не геройствуй в одиночку.

— Само собой.

За Берту я нисколько не волновался. Выросшая в семье акробатов девушка хоть и не подходила фактурой для полетов под куполом цирка, но взбиралась по отвесным стенам и сновала по крышам на удивление ловко.

Поднявшись по скрипучей лестнице на третий этаж, я замедлил у нужной двери шаг, уловил запах благовоний и поспешил по коридору дальше. Не стоит торопиться — все надо без сучка без задоринки провернуть. Трое экзорцистов — это серьезно. У меня и с одним лишь благодаря нешуточному везению так легко справиться получилось.

Присев на корточки в темном углу, я дождался запыхавшегося Гуго и вытащил из котомки нож с узким, слегка изогнутым клинком.

— Готово?

— Да. Вьюшка открыта была, дым шел.

— Тогда пошли.

— Не подействует на нас твое зелье?

— Маску надень.

Я замотал лицо сложенной вдвое полосой черной материи, просунул в щель клинок и без труда приподнял щеколду. Осторожно открыл дверь и проскользнул в комнату. А там — замер, едва переступив порог.

— Вот ведь! — прошептал у меня за спиной Гуго.

Я затащил его в номер и поспешил запереть дверь.

Действительно — «вот ведь»! Таково уж было наше везение, что экзекуторов мы застали в самом разгаре смены личин. Двое светловолосых парней наряжались в униформу «серых сюртуков» — служащих королевской охранки Стильга, — а на кровати рядом с чернявым задохликом лежал полный кожаный наряд брата-экзорциста, ему, без всякого сомнения, великоватый.

— Не похож этот на уроженца Норвейма! — засомневался Гуго, указав на темноволосого парня.

— Они в Руге через одного такие.

Я проверил всех троих и с облегчением перевел дух — спят. И проснутся никак не раньше чем через десять — двенадцать часов.

— Ты только посмотри! — разволновался схвативший со стола исписанные убористым почерком бумаги седой фокусник. — Это план резиденции генерал-губернатора, расписание смены караулов и пароли на эту декаду!

— И никаких следов чернокнижника, — с отрешенным видом огляделся я по сторонам.

Совершенно никаких. Комната как комната. Ни тебе нарисованных кровью пентаклей, ни человеческих жертвоприношений. И все трое экзекуторов здесь.

Ничего не понимаю.

— Их осведомитель должен иметь доступ к секретной информации! — изучив записи, заявил Гуго и уставился на меня. — Но если они планировали обычное убийство, зачем переполошили всех этим мором?

— Не знаю. Возможно, мор не их рук дело, — нахмурился я и взвесил в руке найденный среди бумаг жетон служащего королевской охранки. — Настоящий!

— Не может быть!

— Точно тебе говорю. И раз экзекутор крутился неподалеку от ратуши, зуб даю, их агент кто-то из «серых сюртуков», дежуривших там сегодня.

— Что будем делать? — спросил Гуго, пряча записи в потайной карман камзола.

— Вязать будем. Что еще?

И мы начали вязать. «Ласточкой». Так, чтобы малейшая попытка освободиться приводила к затягиванию петли на шее. Только бы спросонья теперь не удавились. Ну да это уже не наши проблемы.

Наскоро покидав бренчавшее серебряными колокольцами одеяние экзорциста в обнаруженный под кроватью баул, я дождался, когда Гуго выпотрошит найденные в комнате кошели, и набросил шнурок на щеколду. Выпустил фокусника в коридор и, удерживая запор в поднятом состоянии, ступил следом.

— Идем! — поторопил меня Гуго.

— Сейчас! — Выдернув шнурок, я убедился, что освобожденная щеколда упала и заперла дверь, и поспешил за подручным. — Ходу!

На улице к нам присоединилась успевшая спуститься с крыши и накинуть поверх трико балахон Берта, и я начал отдавать распоряжения:

— Гуго, найди связного в миссии Изгоняющих, пусть заберут наших гостей с полуночи. Берта, возвращайся в фургон и не спускай глаз с Альба.

— А что с ним не так?

— Он в сундуке, — усмехнулся фокусник. — Работал на этих гадов.

— Никогда мне эта обезьяна не нравилась, — презрительно поморщилась девушка.

— Позже попробуем его разговорить.

— А сам ты куда? — забеспокоился Гуго.

— Надо предупредить охранку.

— Не боишься нарваться на предателя?

— Нет.

Я махнул своим подельникам и поспешил убраться с улицы в темный переулок. Надежный контакт среди «серых сюртуков» у меня имелся, а одеяние брата-экзорциста даст возможность пообщаться с нужным человеком, не привлекая излишнего внимания к моей скромной персоне. Так что в этом отношении проблем не предвиделось ни малейших…

Вот только проблемы наши меня сами. Неожиданно из какого-то закутка навстречу вынырнули две плечистые фигуры, и, поскольку на обычных уличных грабителей мрачные бугаи нисколько не походили, я со всей силы шибанул плечом ближайшую дверь и, легко выломав хлипкий засов, со всех ног бросился бежать по коридору. Не заметив ни единого человека, промчался через кухоньку, выскочил в пустой зал таверны и выругался, заметив двух мордоворотов, подпиравших входную дверь.

— В своей непредсказуемости, господин Март, вы становитесь ужасно предсказуемым, — спокойно произнес сидевший за угловым столом худощавый мужчина, чье лицо скрывала надвинутая на лоб широкополая шляпа. — Парадокс.

Кроме зубоскала и его подручных, больше в таверне никого не оказалось, но и пятеро на одного — не самый удачный расклад. К тому же неугодного человека гораздо проще зарезать в подворотне, чем устраивать из этого целое представление.

И поэтому я спокойно прошествовал к угловому столу, бросил баул под ноги и уселся напротив таинственного незнакомца, в голосе которого мне послышался слабый намек на акцент, свойственный выходцам из континентальной части Ланса.