Роман Артемьев - Меч императора
И поэтому я спокойно прошествовал к угловому столу, бросил баул под ноги и уселся напротив таинственного незнакомца, в голосе которого мне послышался слабый намек на акцент, свойственный выходцам из континентальной части Ланса.
— В самом деле?
— Как видите. — Мой собеседник снял шляпу и оказался представительной внешности господином средних лет, с острым прямым носом, аккуратно подстриженной бородкой и пронзительными глазами опытного шпика. — У меня есть к вам вопрос.
— С чего мне отвечать на вопросы «рыбьей крови»? — припомнил я презрительное прозвище уроженцев континентального Ланса.
— Справедливо. — В ответ на оскорбление на лице странного господина не дрогнул ни один мускул, он лишь дотронулся до рубиновой серьги в левом ухе и скривил в улыбке тонкие бескровные губы. — Поэтому предлагаю сделку: вы отвечаете на мой вопрос, а я помогу остановить мор.
— Не думаю, что мне понадобится ваша помощь.
— Норвеймские собаки собирались устранить канцлера Драгарна и только. К мору они не причастны.
— Зачем им эта смерть?
— Канцлер выступает за совместный с Лансом раздел государств Пакта, а Норвейму, напротив, выгодна эскалация конфликта.
— Хотят под шумок отвоевать Руг?
— Именно, — кивнул ланский шпик. — Но речь сейчас не о том. Важно то, что в Драгарне хватает горячих голов, ратующих за продолжение военных действий и полный захват всей территории Пакта. Именно они и приказали ликвидировать канцлера, не считаясь с сопутствующими жертвами.
— Даже с такими?
— Слишком высоки ставки. Главное для них — избежать малейших подозрений в случайности произошедшего. Что же касается смертей… Гибель канцлера развяжет армейским сорвиголовам руки, а остальное для них значения не имеет. Наоборот, меньше подозрений возникнет. Это как прятать сорванный лист в лесу. Очень умно, вы не находите?
— И чего вы хотите?
— Ответьте на один вопрос — и узнаете, где можно найти исполнителей.
— Предпочитаете решать проблемы чужими руками?
— Не без этого.
— Спрашивайте.
— Нам известно, что вы были там, где были, и сделали то, что сделали. — Мой собеседник выложил на стол сверток, развернул его и продемонстрировал изогнутый нож с лезвием-когтем одного чрезвычайно редкого хищника. — И кто вас сопровождал, нам тоже известно. Но мы не знаем, — шпик стрельнул взглядом в сторону стоявших у входа мордоворотов и понизил голос, — куда потом делся некий Ричард Йорк…
— Зачем вам это? — не моргнув глазом спросил я, сразу сообразив, что интерес шпика и пославших его людей вызван исключительно родословной пропавшего рыцаря.
— Одни хотят его возвысить, другие, наоборот, опасаются его возвышения. Внутренняя политика, ничего интересного.
— И те, и другие могут отправляться в Бездну.
— Зря вы так!
— Это ответ на ваш вопрос, — оборвал я собеседника. — И другого ответа у меня не будет.
— Хотите сказать…
— Он ушел туда сам и за шиворот утащил с собой вашего драгоценного Жнеца.
— Ясно. — Как ни странно, шпик мне поверил; без спешки он поднялся из-за стола и водрузил на голову шляпу. — Вам нужна заброшенная часовня у закатного моста.
— Благодарствую. — Мне не удалось удержаться от смешка.
Задумчивый господин прошел к входной двери, там развернулся и вновь потеребил серьгу.
— Не советую в будущем посещать мою родину. Четвертование не та вещь, которая придется вам по вкусу, — заявил он на прощанье и вышел на улицу.
— И в мыслях не было, — мрачно буркнул я.
Четвертование! Ну надо же! Еретики и в самом деле не на шутку обиделись из-за прошлогодней вылазки…
К заброшенной часовенке я подошел, уже облачившись в кожаное одеяние брата-экзорциста. Звон серебряных колокольчиков на плаще и шляпе неминуемо должен был заранее предупредить злоумышленников о моем приближении, но на это и делался расчет.
Ждете изгоняющего? Будет вам изгоняющий. Все будет…
Наверное, только из-за одеяния меня и не подстрелили на подходе. А стоило войти в заброшенное здание, как тут же послышался глумливый голос:
— Посмотрите только, кто к нам пожаловал!
Подкидывавший и ловивший кинжал живчик в коричневом камзоле, бриджах и высоких сапогах радостно заулыбался при моем появлении, а вот прятавшийся за балюстрадой на втором этаже арбалетчик остался предельно собранным и серьезным.
— Здесь творятся дурные дела, — туманно ответил я, во все глаза уставившись на высокое, чуть ли не в рост человека зеркало у дальней стены, перед которым горело несколько толстенных, заплывших причудливыми наростами воска черных свечей. Оттуда веяло чем-то до боли знакомым, вот только никак не получалось разобрать чем. — Чувствую присутствие Бездны!
— Да неужели? — Из соседнего помещения вышел смуглый горбоносый мужчина в просторном одеянии с какой-то склянкой в руке. — Тогда ваш долг выжечь скверну огнем своей веры!
Я наполнил легкие воздухом, собираясь на одном дыхании проговорить подходящую к случаю молитву, и вдруг понял, что потустороннее не в людях. Скверна окутывала их, делала сильнее, быстрее и решительнее, но не гнездилась в душах. Она была, и в то же самое время ее не было.
— Ну что же вы, святой отец? — рассмеялся главарь и провел свободной рукой по странному ожерелью, собранному чуть ли не из человеческих костяшек и зубов. — Жгите!
— Как вы делаете это? — спросил я, больше рассчитывая потянуть время, чем получить какой-то конкретный ответ.
— Бесноватые, господин экзорцист, это все бесноватые. При правильном обращении они чрезвычайно полезны, — заявил чернокнижник — а чернокнижник ли? — и поднял руку с заполненной прозрачным раствором бутылочкой, в котором плавало самое настоящее человеческое око. — Вот этот глаз принадлежит спутавшемуся с порождениями Бездны гениальному живописцу. Прямо сейчас он рисует ваш портрет, поэтому проявите уважение — покажите лицо. И заодно извольте объяснить, как вам удалось отыскать это место!
— Разве потеря глаза не должна была сказаться на чувстве перспективы? — Я кинул стянутую с головы шляпу под ноги, а вот снимать полумаску не стал.
Вместо этого, потянувшись к свившейся под сердцем в колючий ледяной клубок скверне, заставил потустороннюю силу растечься по телу и сразу ощутил связь нанизанных на золотую цепочку зубов, обломков костей и кусочков иссушенной плоти с заточенными в Драгарне бесноватыми. По уходившим прямиком в Бездну нитям скверны из брошенных в казематы одержимых беспрестанно выкачивались крупицы силы, которые накапливались в страшном украшении, наделяя при этом его владельца просто поразительными способностями. И что хуже всего — проклятое ожерелье позволяло чернокнижнику не пятнать следами потустороннего собственную душу; и потому выжигающие из людей скверну молитвы сейчас ничем помочь не могли. «Ритуалы изгнания младших бесов», глава «Слуги Бездны и методы обуздания оных».