Юрий Корчевский - Подрывник

Саше было плохо, как никогда — даже закружилась голова и затошнило. Он уселся на ступеньки мельницы и обхватил голову руками. Похоже — в Москву, в своё время ему вернуться не суждено.

Разочарование его было столь сильным, что хотелось напиться или застрелиться, а с собой — ни водки, ни пистолета. Вот когда Саша пожалел об оставленном на дереве оружии и сидоре! Из оружия нож, еды — никакой. Придётся ждать утра, а там идти на базу.

За десять дней его не забыли, и вопросов возникнет много. В первую очередь — где группа, и почему его не было десять дней? Почему он без оружия? Надо срочно придумывать хоть какую-то версию.

Сначала рассказать правду о мельнице — как полегла группа. Про шар молчать, конечно, всё равно никто не поверит. Сказать, что из мельницы удалось сбежать? Тогда вопрос — а где пропадал все дни?

Пока Саша раздумывал, стало светать. Он замёрз от неподвижности и вошёл внутрь мельницы. Стены, пол, потолок были закопчены от пожара. Здесь же лежали его погибшие товарищи, вернее — не тела даже, а головёшки. Небольшие, обугленные, прижавшие руки и ноги к телу, как будто они хотели спрятаться от огня, свернувшись в клубок. И оружие рядом валялось — закопченное, с оплавленными ручками.

У Саши на глаза навернулись слёзы. Похоронить бы их по-человечески надо. А с собой — ни лопаты, ничего. «Ладно, — решил он, — пойду в отряд, вернусь с партизанами и лопатами, похороним ребят».

Снег в Белоруссии ещё не выпал, но лёгкий морозец уже был. Деревья стояли с пожухлыми листьями, не успев их сбросить.

Прячась от немцев, идя по лесным тропинкам, Саша добрался до отряда.

И здесь его ожидал ещё один удар. Схрон был взорван, от деревянной баньки остались одни головёшки, вокруг — россыпи стреляных гильз. Немцы на отряд наткнулись или предатель привёл? Сразу на память пришёл Янек. Он на мельницу не явился, вместо него немцы нагрянули. Теперь вот и отряд разгромлен. Не предатель ли он? И вдруг испугался. Ведь таким же предателем могут считать его! Группу сгубил, сам исчез. А может — и расположение отряда выдал! В гестапо даже сильные люди иногда не выдерживали — у немцев мастера пыточных дел были. Таким образом, подозревать могут не только Янека, но и его! Вот дела! Всего десять дней, а столько плохих новостей. Вдобавок ко всему крышу над головой искать надо и оружие. Диверсант без оружия — как голый на улице, среди прохожих.

Ладно, оружие-то он добудет, не впервой — отберёт у любого немца вместе с жизнью. Но вот куда пойти?

Для начала он решил наведаться в соседнюю деревню. Если везде гильзы валяются, наверное — в деревне слышали стрельбу, и, может быть, знают подробности. Рискованно, конечно, без оружия в деревню соваться, наверняка полицаи есть, а может быть, и немцы. Но всё-таки пошёл.

Ещё не доходя до деревни, Александр встретил деда, ведущего на верёвке козу.

— Здравствуйте, — поприветствовал его Саша.

— Добрый день, милок.

— Деда, не слыхали ли вы, что здесь произошло?

— А ты кто, что интересуешься?

— Прохожий.

Дед хитро прищурился.

— Тоже из этих? — дед показал рукой на лес.

— Из этих, — не стал скрывать Саша.

— А где же твоё ружьё?

— Дед, ты если знаешь что, расскажи, — обозлился Саша.

— Так я ведь почти не видел ничего. С неделю назад, может — поболее чуть, в деревню приехали два грузовика, солдат полно. Жители сперва подумали — облава. А немцы в лес пошли. Потом слышим — стрельба! Да долго, едва ли не на полдня. Стихло всё, потом немцы грузовики к лесу подогнали, покидали убитых партизан в один грузовик, своих убитых — в другой. Грузовики уехали, а немцы давай лес прочёсывать цепью.

— И сколько немцев было?

— Много, кто их считал? Может, полсотни, может — поболе.

— И что, сразу с машин — и в лес?

— Ага. Офицер у них за главного был. А ещё паренёк с ним рядом, из наших.

— Почему так решил, деда?

— Так немцы все в форме, а этот в цивильном.

— Ты его видел? Как он выглядит?

— Издалека, да и глаза уже подслеповаты. Молодой, невысокий, в телогрейке.

«На Янека похож, — подумалось Саше, — ну прямо всё в цвет! И на мельницу немцев навёл, и на базу. Будь ты проклят, предатель!»

— Из наших уцелел кто?

Дед только руками развёл.

— Ты, вьюнош, в село не ходи, там полицаи. Как кто незнакомый — сразу в район, в управу ихнюю тащат.

— Спасибо.

— Не за что, иди с Богом!

Саша скрылся в лесу. Под впечатлением от услышанного плохо помнил, как добрался до схрона. Картину он увидел ужасающую.

В схрон явно гранаты кидали — стены посечены осколками, лаз полуобвалился. Печь под навесом разрушена — тоже, небось, гранату в топку сунули. База перестала существовать, но даже если бы она и сохранилась, оставаться здесь нельзя — ведь немцы знают её местонахождение, и наверняка полицаи периодически будут сюда наведываться.

Он надеялся на базу, на партизан, но оказалось — зря. Прямо чёрная полоса в его жизни пошла. Что делать теперь? Пробиваться в Полоцк, выходить на подполье? Удастся ли? И ещё: после потери группы на мельнице и разгрома партизанского отряда у подполья возникнут свои вопросы. Почему все погибли, а он остался в живых? Где пропадал всё это время? И даже если он докажет свою невиновность, сомнения останутся, и ему могут не доверять.

Саша вздохнул. Было жалко молодых парней, полёгших здесь, на своей земле. Разве полутора десяткам слабо обученных и плохо вооружённых партизан возможно было устоять перед опытными вояками, в три раза превосходящими их числом? Таким образом, Полоцк отпадал, а больше податься было некуда. Хоть шалаш строй в лесу или землянку рой. В деревне — даже другой, не этой, что рядом с отрядом — не спрячешься, полицаи заметят. К своим пробиваться? Далеко, до фронта километров четыреста, а может, и поболее. А впереди зима, холода, снег. На снегу все следы видны, много не повоюешь — немцы по следу в лес сразу нагрянут. И костёр для обогрева или приготовления пищи только ночью развести можно, днём дым издалека виден. Партизанскую войну в тёплое время вести хорошо, а зимой попробуй в снегу несколько часов в засаде пролежать — все причиндалы отморозишь.

В голову пришла мысль об Олесе, живущей под Пинском. Почему, он и сам объяснить не мог. Вспомнилось вдруг, и всё. Зимние месяцы у неё переждать можно, а с весны — тем более летом — он в лесу не пропадёт. Интересно, как там Мыкола и брат его? Живы ли?

И Саша пошёл на юг. Компаса и карты у него не было, но направление он знал. Ножны с ножом на пояс повесил — проверил, как лезвие из ножен выходит. Слабоват нож против пистолета, а против автомата шансов вообще нет, но другого оружия у него и не было.