Юрий Корчевский - Подрывник

Он обошёл Лепель восточнее, ночевал в заброшенной избушке — вроде лесного кордона. Есть хотелось просто ужасно. «Надо идти в деревню, разжиться едой, — решил Саша, — а то просто сил дойти не хватит». Уже третий день во рту не было ни крошки.

К полудню он вышел на опушку леса. За небольшой речушкой виднелось село. Саша решил понаблюдать, а потом пойти к избам.

Немцы в деревне были — Саша это увидел сразу. По улице проехал мотоциклист. Немец остановился у единственного кирпичного здания, скорее всего — бывшего здания правления колхоза. Потом, когда Саша передвинулся по опушке левее, откуда село было лучше видно, он заметил два грузовика. Здесь явно квартировало небольшое тыловое подразделение. Сашу это устраивало. Он уже решил, что обзаведётся в селе оружием и едой.

Обошёл село по периметру, осмотрел. Из него вела одна грунтовая дорога с мостом через реку — на нём стоял пост из двух солдат. Ха, бутафория! Разве тот, кому надо проникнуть в село, пойдёт по дороге? Практически от леса огороды деревенские начинаются, за ними — дома.

В обеденное время немцы собрались у длинного здания, наверняка — бывшей сельской школы. А теперь там расположилась столовая. Вот с неё он вечером и начнёт свой набег на село. По крайней мере, хлебом точно разживётся, а может — и чем посущественнее.

Догадка его подтвердилась, поскольку немцы заявились сюда на ужин. Было их около сорока — два взвода. Интересно бы узнать, чем они тут занимаются? От фронта далеко, для фуражиров — слишком много. Вывели с фронта для отдыха? Наверное, могли найти место получше.

Саша решил не строить догадки, а выяснить всё ночью.

Когда на окрестности опустилась ночь, он двинулся в село. Сначала шёл в полный рост, потом — пригнувшись. Сразу направился к зданию школы. По причине позднего времени она была закрыта. Конечно, ведь повара встают рано, к завтраку пищу приготовить надо. Чего им здесь в это время делать?

Недалеко от длинного здания Александр улёгся за плетень и замер. Столовая — не воинский объект, не склад, но часового здесь поставить немцы вполне могли бы. Хотя что там охранять — котлы да ложки?

За плетнём Саша пролежал не менее получаса — никакого движения вокруг. Был бы часовой, он бы уже себя выдал — шумом шагов, покашливанием, металлическим стуком оружия.

Александр направился к задней части здания — туда, где обычно располагается служебный вход. Обычно там двери похуже и запоры.

Однако вопреки его ожиданиям дверь оказалась добротной, и замок — тоже. Ломать замок было нечем, да и шуметь нельзя.

Но рядом Саша увидел небольшое оконце.

Он стянул с себя телогрейку, приложил её к стеклу и ударил локтем. Стекло треснуло, осколки попадали внутрь, зазвенели. Но снаружи, да ещё сквозь прикрытое телогрейкой окно звон слышался приглушённо.

Саша раскачал и вытащил из рамы крупный осколок стекла, бросил его внутрь. Прислушался. Тихо. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и, перевалившись через подоконник, ударился обо что-то. Темновато.

Найдя на ощупь дверь, он открыл её. Перед ним был обеденный зал: длинные столы, скамейки. Толкнулся в другую дверь — она была заперта на внутренний замок.

Саша надел телогрейку, которую до этого держал в руке, в два прыжка разогнался и выбил плечом дверь, сорвав замок. Ни черта не видно — комната не имела окон.

Саша вытянул вперёд руки, сделал шажок, другой. Руки наткнулись на стеллажи. Он двинулся вдоль стеллажа, почувствовал запах. Александр давно не ел, и обоняние обострилось, как у собаки. Пахло хлебом. Он слепо пошарил рукой и наткнулся на армейский кирпичик хлеба. Схватив его, он впился в горбушку зубами, отхватил изрядный кус и стал жевать. Желудок тут же ответил голодным спазмом.

Второпях съел полбуханки.

Держа в левой руке хлеб и откусывая от него, он стал медленно продвигаться вправо, пока не наткнулся ногой на мешок с какой-то крупой. Каши бы сейчас сварить да поесть горяченького! Он провёл левой рукой по стеллажу и обнаружил на нём банки. Чёрт! А у него — ни мешка, ни сидора. Рисковать головой из-за булки хлеба — неразумно. Надо забрать продуктов сколько можно.

Он вышел в обеденный зал. Что бы приспособить? Из окон — лишь тусклый свет полной луны. Хлопнул себя по лбу. Идиот! С голодухи голова совсем не работает. В кладовой мешок с крупой на полу стоит.

Он вернулся, высыпал крупу на пол. Покидал в мешок консервов, туда же отправил четыре буханки хлеба. Полный мешок набивать нельзя, не вещмешок — нести тяжело и неудобно.

Из разбитого окна спустил на землю мешок, выбрался сам и прежним путём отправился в лес. Зайдя за деревья, он поставил мешок с добычей на землю. Желудок сыто урчал, сил прибавилось. Вот теперь можно и оружием заняться.

Через огороды Саша выбрался на улицу. Куда направиться? Судя по всему, часовые могут стоять у кирпичного здания или там, где стоят грузовики.

Саша повернул налево. Здание должно быть недалеко — метров сто. Он лёг на землю и пополз.

Часовой обнаружил себя сам. Под его ногами поскрипывал гравий, он шумно сопел и что-то тихо напевал себе под нос. Однако не стоял на одном месте, прохаживался вдоль здания. Это плохо, подобраться трудно.

Саша дождался, когда часовой уйдёт к дальнему углу и ползком, быстро, как ящерица, заполз за ближний к нему угол. Здесь сразу встал в полный рост и вытянул нож из ножен. Однако часовой всё не шёл. Что он там — уснул?

Наконец послышались неторопливые шаги — немец приближался. Вот он дошёл до угла, развернулся и пошёл в обратную сторону.

Саша сделал шаг из-за угла. Спина немца была в трёх шагах. Он преодолел этот путь в один прыжок и ударил часового сверху, над ключицей. В таких случаях клинок попадает в аорту.

Немец стал валиться вперёд.

Саша вцепился рукой в ворот его шинели, чтобы тело при падении не наделало шума. Стянув с плеча часового ремень карабина, он расстегнул на нём пояс с подсумком и застегнул его на себе. И, не мудрствуя лукаво, заторопился мимо здания к лесу. По дороге чертыхнулся на немецкое начальство — могли бы часовому автомат дать. Теперь тащи эту дуру, а толку с неё немного. Но с оружием он почувствовал себя увереннее.

В лесу бросил взгляд на часы — было два часа ночи. Часового придут менять в четыре утра. Тогда поднимется тревога. У немцев всё по часам, строго. Стало быть, два часа у него в запасе есть.

Однако полчаса из этих двух он потратил бездарно, отыскивая в ночном лесу мешок с провизией. Бросать драгоценную добычу не хотелось, в его положении еда — способ выжить.

Найдя мешок, он схватил его за узел, закинул за спину и тут же двинулся от села подальше. С немцев станется: обнаружив убитого часового, могут устроить личным составом облаву в лесу или вызовут кинолога с собакой.