Шальной вертолет 1944. Ловушка для Гитлера - Алексей Соболев

Впрочем, песня эта вовсе не об этом, а о том, что Оля, продолжая «бродить» по все тому же Интернету, вдруг посветлела лицом и…

— Виталь… Смотри кого я нашла!

— Хм… Кого или чего?

— Кого! Не переживай, шляпки и заколки я не ищу. — засмеялась Оля.

— И кого же ты нашла?..

— Так! Полковник! Отставить неуместный сарказм! Смотри лучше…

— Есть отставить неуместный сарказм, тащмайор! Опа-на… Это же… Луиза?

— Она самая!

— Старенькая-то какая… Надо списаться!

— Это я сейчас…

И Оля, переключив клавиатуру на латинскую раскладку, начала быстро строчить письмо старенькой Луизе… «Bonjour chère Louise! Je suis la tante Olya dont vous devez vous souvenir dans votre histoire en Roumanie. Pouvez-vous continuer notre conversation?» *

— Бонжур шери Луиза… Это понятно… Же не манж па… Ой… Же суис ла танте… Танте — это что?..

— Тетя, балда! — уже смеясь, как я читаю французский текст, ответила Оля.

— Ага… Танте Олуя… А… Тетя Оля… Донт воус девез сувенир… Ты у нее сувенир просишь что ли? Пришли мол Луиза тетке сувенирчик из Франции… — Оля расхохоталась еще больше — Данс… Боюсь эта старушка развалится от танцев. Ей лет-то под девяносто… Вотре хисторе… а… история… Втираешь историю?.. Роума… Румыния, блин… Рувез… Не понимаю… Воус континуер нотре конверсион… Ты зарплату хочешь через нее в евро отконверсировать? Не пойму… Зачем? Сейчас юани выгоднее…

Смех Оли не остановить было довольно долго. Я же сидел, как балда и явно глупо улыбался. Во всяком случае заглянувшая, предварительно постучавшаяся, горничная тоже вначале взглянула удивленно, но увидев мое лицо прыснула, поняла, что все в порядке и скрылась за дверью.

— С тобой точно не соскучишься. — продолжая смеяться буквально всхлипывая и с большим трудом сказала Оля — Французский у тебя уж точно с нижегородским акцентом.

— Ну, да… Я весельчак… И приключения еще… А шо?

— В общем так, полковник! Вот что я написала: «Здравствуйте дорогая Луиза! Я та самая тетя Оля, которую вы должны помнить по вашей истории в Румынии. Можете ли вы продолжить нашу беседу?»…

— «Та самая тетя Оля»… Старушку кондрашка не хватит? Через восемьдесят лет и вдруг тетя Оля, которой лет сто двадцать должно быть… Хотя ты неплохо сохранилась, как погляжу… — оценивающе посмотрел я на «тетю Олю» и тут же огреб от нее легкий подзатыльник!

— А что ты предлагаешь? Нашу фотку послать?

— Не вариант однозначно. Может и не узнать, если в маразме. А если в сознании, то может от воспоминаний и окочурится. Зачем тогда спасали, спрашивается? Так что фотку потом. А лучше встретиться.

— Отправляю письмо?

— Отправляй… В конце концов долгожители не только в Китае и Грузии бывают, поймет… — опять подзатыльник.

— А не поздно?

— Ну, у нас семь вечера, значит, у них шесть вечера. Нормально.

Примерно через час на емейл Оле пришел ответ: «Bonjour! Bien sûr que je me souviens de tante Olya. Mais je suis vieille, et vous devez avoir trente ans de plus. Comment puis-je m'assurer que vous êtes la même Olya?» [(фр.)Здравствуйте! Конечно же я помню тетю Олю. Но я стара, а вам должно быть лет на тридцать больше. Как я могу убедиться, что вы та самая Оля?]

— Мда… Этого я и боялась…

— Чего там? Майс же суис…

— Пжди… Дай подумать…

— Думай. Хотя думать тут нечего, приглашай ее в Россию.

— Виталик… Ей восемьдесят восемь лет. Как она поедет? Мы туда можем поехать?

— Исключено! Мы секретные донельзя. Максимум в Белоруссию и то со скрипом. Нас и при встрече с ней здесь в России будут курировать не отходя ни на шаг.

— Так мы же спокойно в Дьяконово съездили вроде… [2]

— Съездили. Только добиться этого непросто было. Очень непросто. Секретчики всю душу выели, заразы… Невыездные мы с тобой, забудь про парыжы, варны и прочие нью-йорки. Нет, ну на вертолете-то можем. И полетим, когда прикажут. С ракетами и бомбами…

— Сурово у вас тут…

— А ты думала, что просто так генерал Самсонов в четырнадцатом году проиграл все, что можно? Там разведка немецкая работала с нашими, в том числе и в европах с нашими, дай божЕ! А в итоге две революции в семнадцатом году. Уроки извлечены и не только из этого, поверь. А мы с тобой секретоносители ого-го какого уровня. Выше нас только Путин. Помнишь, ты тогда просила к озеру Кемонт съездить? Нас с тобой и близко бы к границе не подпустили. И хорошо хоть Беларусь союзное государство. Очень союзное. Потому нас и выпустили вне службы. В тот же Казахстан, хотя он тоже стратегический союзник, нас не выпустят. Ты лучше думай как бабушке Луизе ответить? Приглашай ее сюда. Без вариантов!

И Оля вновь села за компьютер набивать ответное письмо…

* * *

Аэропорт Пулково гудел, как обычно, т. е. как улей рассерженных пчел. Это нормальное состояние для любого международного аэропорта, но Оля, до того в таких местах не бывавшая, была поражена размахом места. Поражена, если, конечно же, не считать многочисленные гипермаркеты и ТЦ, когда они с Наденькой Санаевой делали свои подружко-женские набеги на всякие там бутики и прочие кафешки. Но то — другое. Уж надо признать…

То, что нас пасли я, безусловно, знал. И заранее попросил показать, кто нас прикрывает. Чтобы не было, как тогда в Москве в сорок втором, когда нас с Олей пытались взять на гоп-стоп. Меня с этими парнями познакомили, причем мне прекрасно было понятно, что они не одни, и я доложил им, что если вдруг что начнется, то пусть смело дают пистолет Оле.

Парни удивились, но я их уверил, что это она им фору по стрельбе даст, а не они ей. Тем более, что Оля, и без того отлично стреляющая, каждый день посещает тир в подвале «Виртальности» и отстреливает в разных быстроменяющихся позициях не одну пачку патронов. Которые покупать, кстати говоря, приходится мне самому, чтобы не вводить любимую контору в лишний расход средств, который еще и не выбить было бы. Я даже и не пытался, зная существующие здесь порядки. Так-то по штату Оле такая пальба вроде как и не положена, но самолично если, то, как говорится «за ваш счет любой каприз». Во она и оттачивает навыки.

Ожидали мы рейс Париж — Санкт-Петербург с пересадкой в Стамбуле. И вот наконец аэробус осуществил посадку, о чем нам сообщила диктор аэропорта. Именно на этом самолете мы ожидали Луизу Дюссолье, в девичестве Ботю. Ту самую девочку, которую