Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Мистер Тофус протянул лапку в направлении Лунного зайца и тот положил на его круглую ладошку нефритовую ступку, точную копию той, что когда-то подарил Ирине.

Лекарь сыпанул корицу на шолоицкуинтли; после этой манипуляции на физиономии Нэхуеля проступили было черты собачьей морды, но тут же исчезли. Воскресший из мёртвых глубоко вздохнул и, сев, разразился целой серией оглушительных чихов.

— Будь здоров! — расплылся Алекс в улыбке, когда шолоицкуинтли прочихался и с недоумением посмотрел на кружок нависающих над ним лиц.

— Спасибо! — буркнул Нэхуель. Он попытался встать, но закатил глаза и снова рухнул на пол.

— Спокойно, не паниковать! — сказал мистер Тофус и вновь оттянул веко шолоицкуинтли.

— Ты учти, у меня больше нет корицы бессмертия, — предупредил Лунный заяц.

— Нам и не понадобится. Это банальный обморок, вызванный большой кровопотерей, — авторитетным тоном сообщил мистер Туфус и насмешливо фыркнул. — На счастье собачьего парня, у него не просто крепкий, а прямо-таки каменный череп. Когда он придёт в себя, не забудьте дать ему кусок сырого мяса и да, при этом отойдите подальше, чтобы он не сгрыз вас за компанию.

Карп Кои покосился на Лунного зайца.

— Юйту, я бы на твоём месте не рисковал находиться рядом с ним. Вдруг собачий парень настолько оголодал, что, почуяв зайчатину, очнётся и без промедления набросится на тебя? А оно тебе надо, возрождаться из его дерьма?

— Не болтай ерунду, — сказал Лунный заяц, но на всякий случай попятился прочь.

— Вот именно! Хватит болтать всякую ерунду, — сказал мистер Тофус и нетерпеливо взмахнул руками. — Все прочь! Вы мне мешаете! Помимо истощения, у собачьего парня полно других болячек и мне нужно сосредоточиться, чтобы полностью его вылечить.

Над ладошками маленького лекаря вырос сияющий белый шар, искрящийся радужными искрами, и божки попятились прочь. Алекс тоже отступил.

— Ладно, в таком случае я сам схожу к кухарке и возьму у неё кусок мяса, — сказал он и развернулся к двери.

Лунный заяц склонил голову набок и с задумчивым видом прислушался к себе.

— Такое чувство, что я тоже проголодался, — заявил он, и на его физиономии нарисовалось шкодное выражение. — Думаю, нам тоже не мешает подкрепиться, ведь здесь так вкусно кормят.

— Твоя правда! — булькнул карп Кои и мечтательно добавил: — Таких вкусных личинок и сочных стеблей я нигде не едал, кроме как в здешних прудах.

— Да и травка здесь выше всяких похвал, — поддержал его Лунный заяц и, взяв приятеля под руку, с чинным видом повёл его к выходу из дома.

Поскольку божки уже не первый раз безобразничали в Вечерней Звезде, то спустя полчаса в поместье поднялась уже привычная суматоха. Садовник и его помощники с улюлюканьем гонялись за белым зайцем, который с беззаботным видом скакал по начисто обглоданным газонам, а дети с хохотом и визгом ловили громадного карпа, который с легкостью дельфина прыгал из водоёма в водоём и при этом пускал фонтаны воды как заправский кит.

Завидуя развлекающимся друзьям, мистер Тофус прислушался к шуму, доносящемуся из-за окна. «Бездельники!» — проворчал он и подул на облако, висящее над его руками. Оно переместилось к шолоицкуинтли и, раздувшись до его размеров, медленно спланировало вниз. В лечебном облаке засверкали крошечные молнии, и оно понемногу начало таять, пока окончательно не впиталось в жилистое, будто свитое из канатов тело.

Пришедший в себя Нэхуель сел и уставился на непонятное создание, подозрительно напоминающее домашнюю кошку. «Враг, мясо, еда», — подумал он и напружинился.

— Но-но! — мистер Тофус попятился к двери. — Собачий парень, не забывай, что ты обязан мне жизнью! — возмутился он и в глазах шолоицкуинтли сразу же погас кровожадный огонёк.

— Спасибо, доктор! — вежливо сказал Нэхуель и, стараясь не делать резких движений, поднялся с пола.

Подойдя, он протянул божку руку. В отличие от своих сородичей, он перенял привычки цивилизованной части земного человечества; так что в плане поведения он придерживался тех же моральных норм, что и окружающие его люди.

Поначалу мистер Тофус прижал уши, тем не менее у него хватило духу, и он обеими руками тряхнул громадную ладонь. Правда, решимость божка тут же иссякла; он отпрыгнул на безопасное расстояние, и Нэхуель с трудом удержался от улыбки.

— Доктор, честное слово, я вас не съем, — сказал шолоицкуинтли, чтобы успокоить своего спасителя. Вдруг перед его носом возник громадный кусок мяса и он, позабыв обо всём, с рычанием впился в него зубами.

— Вот теперь с гарантией, что он вас не съест, — сказал Алекс и, порывшись в карманах, достал оттуда жирную белую мышь. Держа извивающуюся красноглазку за хвост, он протянул её мистеру Тофусу.

— Доктор, примите этот отборный экземпляр мышиных в качестве моей глубокой признательности… — Алекс вновь порылся в карманах, — а это плата за лечение Нэхуеля, — и он протянул божку золотую монету.

— Премного благодарен, — степенно проговорил мистер Тофус, приняв подарок и плату.

Пряча монету, божок подумал, что такота-дота куда щедрей платила ему за услуги. Правда, это тоже были очень большие деньги, поэтому он не стал привередничать, к тому же преподнесённая мышь основательно подмаслила его.

Так что Алекс не прогадал, уповая на то, что внимание ценится дороже денег. Когда мистер Тофус, вожделенно поглядывающий на мышь, испарился из холла, он повернулся к Нэхуелю.

— Ого! Ты уже съел? Хочешь ещё мяса? — спросил он.

— Хочу, — сознался шолоицкуинтли.

— Жди, сейчас принесу…

И тут в холле возник сухощавый мужчина в ливрее дворецкого. С той поры, как Вифания выяснила, что замужем за Золотым императором, в доме значительно прибавилось прислуги. При виде пола, заляпанного кровью, и без того желчное лицо дворецкого приобрело совсем уж неприятное выражение.

— Мистер Савенков, здесь вам не столовая! И вообще, по вашей милости в доме вторые сутки творится сплошное безобразие. Миледи старается быть с вами любезной, но пора уже перестать испытывать её терпение! — возмущённо выкрикнул он, то и дело срываясь на фальцет.

Застигнутый врасплох Алекс поначалу попятился от рассерженного дворецкого, но тут же шагнул обратно.

— Любезнейший, я тебе не лакей! Откроешь ещё раз на меня свою поганую варежку, и я вырву тебе язык, — пообещал он таким тоном, от которого, в его криминальную бытность, даже рецидивистам-уголовникам становилось не по себе. Леголас, такова была кличка