Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Берсерк (тихо, но голос как скрежет снасти):
– Я… из леса. С севера. Зимой. Волки выгнали. Думал, конец. Шёл по льду Ладоги… упал. Силы нет. А Садко… он на «Удаче» шёл, по чистой воде. Видит – ледышка, а на ней… медведь почти. – (Показывает на себя.) – Вытащили. Обогрели. А я… я грести мог. Сила была. Только руля не знал, узлов не вязал. Садко сказал: «Ладно, Берсерк. Будешь носовым. Волны рубить. А сила… она нам пригодится». Вот и рублю. – (Берёт огромное весло, лежащее рядом, сжимает рукоять.) – Лучше волков.
Стрела (сверкая глазами):
– А я – сбежал! Из Новгорода. От свадьбы. Невеста – красавица, да вот беда: голос – как у совы в брачный сезон, а характер – как у раненого вепря. Отец её – купец важный, сундуки полные. А я… я море любил. Больше, чем её приданое. В ночь перед венцом – прыг в челн, да вниз по Волхову! А Садко как раз набирал команду. Увидел, как я против течения грёб – чисто, быстро. Кричит: «Эй, беглец! На юг пойдёшь? От невесты дальше?» Я – «Да!» Вот и гребу. Шесть зим. Лучше шторма, чем та невеста! – (Все смеются.)
Вихрь (подмигивает Лизе):
– А я – за деньгами! Правда! Слышал – Садко к чёрным водам идёт? Там, грит, золото на берегах валяется! Византийское! А я парень простой: отработаю, да гулять пойду. Надо ж на гулянку копить! Вот и нанялся. Грести – я мастер. Быстрый. Как вихрь. Потому и Вихрь. Думал – сбегу в Царьграде с мешком золота. А теперь… – (Оглядывает команду, костёр, ладью.) – Да ну его, это золото. Тут братва веселее. И Садко… он не даст пропасть. Даже если золото мимо пронесём. – (Громобой бурчит одобрительно.)
Ярило (молодой, горячий):
– Я – за славой! Чтоб песни пели! Как про Садко! Как про Громобоя! Отец мой – воин был. Пал под Полоцком. Мать сказала: «Иди, сынок. Ищи свою долю. И пусть о тебе песни сложат!» Вот я и ищу! На юг! Где битвы, драконы, чудища морские! – (Макс оживляется.) – А пока… пока чудищ нет – я гребу! Сильнее всех! Чтоб Садко сказал: «Молодец, Ярило!»
Кречет (спокойный, наблюдательный):
– А я… за тишиной. На суше – крик, свары, пахнет дымом да навозом. А на воде… простор. Ветер. Чайки. Только скрип уключин да плеск волны. Я птиц люблю. За ними наблюдаю. Они путь знают. Вот и Садко взял меня: «Будешь, Кречет, глаза мои в небе. Грозу чуять, землю видеть». Я и чую. И вижу. Лучше всех. Нам тишина нужна. А на юге… говорят, птицы дивные летают. Хочу увидеть.
Сокол (хитрющий):
– А я… за едой! – (Все хохочут.) – Серьёзно! Я повар! Лучший на Ладоге! На берегу – каша да репа. А на корабле – рыба свежая! Уха с дымком! Садко попробовал мою стерлядь под можжевеловым дымом – аж прослезился! Сказал: «Ты, Сокол, со мной! Без тебя дружина с тоски помрёт от сухарей!» Вот и кормлю братву. А в греках… – (Потирает руки.) – Говорят, пряности есть! Диковинные! Хочу попробовать! И вас угощу!
Макс (глаза горят):
– Вау! Это круче, чем футбол! Бегство от невесты! Золото! Слава! Медведи! А я… – (Внезапно смущается.) – Я просто Макс. Из… другого места. Там машины, компьютеры. А тут… – (Сжимает кулак, чувствуя Коготь Перуна.) – Тут я сильный! Хочу биться за вас! За всех! Как Перун! Против тьмы!
Артём (вдумчиво):
– Интересно… Бегство, поиск, спасение, ремесло… Каждый пришёл к морю своим путём. Логика судьбы… или Рода? – (Касается Осколка Велеса.) – Мы тоже ищем путь. Домой. Через ваше море. Садко… ты обещал рассказать про эту дорогу, «из варяг в греки». Что это? Лесогор говорил – это долго и опасно.
Садко (откладывает сеть. Его лицо в свете костра – как резная магия.)
Тёплый вечер. Костёр потрескивает, освещая усталые, но оживлённые лица. Запах ухи Сокола смешивается с дымом и сыростью от просохшей одежды. Садко сидит на бревне, его голос – низкий, как гул реки за поворотом.
Артём (записывая в летопись, книга из белёной кожи):
– Садко, ты обещал… весь Путь. От Ладоги до Понта. Через Днепр. Как ниточка сквозь бусины. Какие бусины?
Садко (усмехается, поправляя перевязь гуслей):
– Ниточка? Нет, Артём‑знающий. Не ниточка. Дорога живая! Полная силой земли, рек, да людской волей. Слушайте ж, как шли предки наши, купцы да воины, к тёплым морям греческим. Путь Гостевой – из Варяг в Греки!
Начало:
– Ладога‑Матушка (озеро Нево). Отсюда выходим. Воды студёные, просторные. Как врата Севера. – (Машет рукой на север.)
Стезя первая: Волхов‑Батя. – (Тычет пальцем на юг, к ревущим порогам.) – Река строптивая! Несёт нас вниз, к Ильменю‑Славутичу – озеру славному, широкому, как душа добрая. Но ветра там гуляют вольно. Сёстры‑Помощницы: Ловать и Кунья. – (Чертит пальцем по воздуху две линии на восток от Ильменя.) – А вот тут – хитрость! От Ильменя – не прямо в Днепр. Нет! Идём вверх по Ловати‑реке, да по Кунье‑сестрице. Тихо, мелко. Берега лесистые. Это – путь навстречу солнцу, на юг! Зачем? А вот зачем…
Великий Волок! У Смоленска‑града.
Садко встаёт, изображая тяжкий труд:
– Тут – самая круть и пот! Ладью на катки! И – волочить по суху! От речек Западной Двины – к Днепру‑Славутичу! Вёрст двадцать! Через леса, холмы, болотца! Тут все плечи подставляют, пот льёт рекой! Макс – наш первый богатырь тут! Место сие зовётся волоком. Тяжело, но кратче и безопасней, чем огибать земли вражьи. Здесь, у волока, и град стоит крепкий – Смоленск. Торг, отдых, починка.
Царь‑Река. Днепр‑Славутич.
Голос Садко звучит уважительно:
– Вот он! Широкий, могучий! Несёт нас прямо на полдень, к теплу. Идём мимо Любеча‑града, мимо Киева – отче городов русских. Здесь остановка долгая бывает, торг богатый! Река – кормилица, но…
Гроза Пути. Днепровские Пороги.
Садко хмурится, голос становится жёстким:
– Вот где настоящая пляска со