"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум
Последним, между прочим. И чего им спокойно не сидится, непременно хочется об меня убиться?
— Ох ты ж, — испуганно выдохнул Николай Степанович. — Как это вас так угораздило, Петр Аркадьевич? Неужели никак нельзя было обойтись без дуэли?
— Увы, Николай Степанович, никак. Он заявил, что я не людей вывозил из зоны, а ценности.
— Да за такие слова убить мало! — экспрессивно воскликнул он, сразу же вжав голову в плечи и оглядевшись испуганно — не услышал ли кто. — Петр Аркадьевич, но ведь он — кузен императора.
— Вы намекаете, что это может быть официальной позицией главы нашего государства?
— Что, Петр Аркадьевич? — непонимающе нахмурился Николай Степанович.
— Что я граблю пострадавших в зоне.
Николай Степанович шутливого тона не принял, посмотрел на меня серьезно и ответил:
— Думаю, Петр Аркадьевич, какой бы ни была официальная позиция императора относительно ваших действий в зоне, дуэль эту вам не простят. Император очень трепетно относится к любым нападкам на свою семью, а вы рискуете жизнью его кузена.
— А он рискует моей. Дуэль до смерти одного из участников.
Николай Степанович побледнел.
— Петр Аркадьевич, вы должны отказаться.
— Даже если бы хотел, никто бы мне этой возможности не дал.
Николай Степанович глубоко вздохнул и покачал головой.
— Молодость. Ваш дед, Петр Аркадьевич, такой ошибки бы не допустил.
Потому что он ничего не делал — а тот, кто ничего не делает, как известно, и не ошибается. Говорить это Николаю Степановичу я не стал, он слишком трепетно относился к памяти покойного князя. В сущности, Константин Александрович не был ни плохим, ни хорошим — он был равнодушным, он предпочитал плыть по течению, а не бороться за себя, свою семью, своих людей — отвратительное качество для правителя, на самом деле.
— Молодость как раз и дана, чтобы делать ошибки и учиться.
По печальному взгляду Николая Степановича показалось, что он боится, что эта ошибка для меня станет последней. Но он всего лишь опять вздохнул и сказал:
— Пусть Господь вас спасет и сохранит, Петр Аркадьевич. Умеете вы находить проблемы на свою голову.
— Главное, что я умею из них выпутываться, Николай Степанович. Да и не я ищу, они сами меня находят.
Поскольку одно из требований кузена императора была немедленная дуэль, придется пожертвовать одеждой, которая наверняка пострадает. Разве что пиджак сниму и отдам жалостливо глядящему на меня Николаю Степановичу. Это он еще не знает, что мне придется добивать противника, чтобы не спалили мое воровство навыков.
— Петр Аркадьевич, пару слов для «Столичного Сплетника» найдется? — пробился ко мне ушлый журналист. — Из-за чего случилась дуэль? Виданное ли дело, вызвали представителя императорского рода.
— Насколько я понял, они не нашли в новой зоне ценностей, на которые рассчитывали, — не без насмешки сказал я. Громко сказал, чтобы слышали и другие репортеры, которые наверняка имелись и кроме этого. — И Александр Федорович не нашел ничего лучше, чем обвинить в пропаже этих ценностей меня. Мол, я занимался не эвакуацией людей, а эвакуацией ценностей.
— То есть императорская семья тоже имеет летающих помощников? — ухватил он главное. — И они не помогали эвакуировать людей, только проверяли ценности?
— Должны же у них быть основания для утверждения, что ценности украдены до них, — заметил я. — Не будет же представитель императорского семейства врать исключительно для того, чтобы опорочить мою репутацию?
— Как интересно. В новом указе исключение сделали как раз для императорских родственников, — сказал журналист. — Неужели ради того, чтобы у них не было конкурентов по очистке чужих домов в зоне?
Заявление было серьезное и очень громкое. К нам прислушивались все, кто стоял рядом.
— Я в таких вопросах никому не конкурент, — ответил я. — Я вывозил людей в двух стазисных контейнерах. Больше при мне ничего не было — можете расспросить спасенных мной из зоны людей. Тем оскорбительней прозвучали инсинуации кузена императора.
— Который летал в новую зону исключительно с одной целью…
Глаза журналиста светились от радости — получил прекрасный материал для своего явно желтого издания. Журналисты более серьезных изданий не торопились ко мне подходить, возможно, ждали результата дуэли. Но мы люди не гордые, нам и поддержки «Сплетника» хватит.
— Эко вы по репутации императорской семьи прошлись, Петр, — неодобрительно сказал Щепкин.
— Они должны понимать, что, когда они пытаются втоптать в грязь чужую репутацию, могут этой же грязью замазаться куда сильнее.
— Александр Федорович мог отправиться в зону по другим делам — на помощь родственникам.
— С помощью не сложилось, так хоть пограбить можно? — усмехнулся я, отбросив все политесы. — Александр Владимирович, уж вы-то должны понять, почему они меня собираются притопить. Потому что им невыгодно восстановление реликвий, а уж по каким причинам — это нужно спрашивать у императора. Прямо спрашивать — не заигрался ли он? Ведь не может же первое лицо в империи не знать, что творится в его окружении? Не может же? Или дело в том, что он в принципе хочет забрать права у князей? Как он попытался сделать это в моем княжестве еще до восстановления реликвии, прислав полковника Рувинского.
Щепкин, как недавно потерявший земли, особенно остро воспринимал все покушения на собственный титул, которого, впрочем, вскоре может не стать — в полном соответствии с предыдущим императорским указом, прямо ущемлявшим права таких князей. А еще он наверняка вспомнил, как в остатки вороновского княжества прислали фактически губернатора — лицо, полностью зависимое от императора. И то, что это лицо опозорилось по всем фронтам, ничего не меняло — Рувинский точно собирался подмять под себя всю власть.
И слушал меня не только Щепкин —