"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум
Я не обольщался: закончиться дуэль могла как угодно. Что ни говори, лишая меня защитных артефактов, императорский кузен лишал и основного козыря. При этом сам он наверняка был натренирован не только в борьбе против тварей, но и против людей. Разумеется, я не исключал, что в зоне он не был и свой рост навыков получил за счет тренировок, но исходил я из самого плохого варианта.
— Давай я его в контейнер отправлю? — неожиданно тявкнул Валерон мне прямо в ухо. — Решат, что струсил и сбежал.
— Не решат. Скорее на меня еще одно исчезновение повесят.
— Тогда я с тобой пойду в качестве разрешенного личного секретного оружия, — решил он. — Если что — пусть испаряется прямо с поля боя. Решат, что телепортировался.
Насколько я понимал Валерона, за меня он не особо переживал, а вот за хорошую жертву для активации реликвии — напротив. Проблема в том, что такие жертвы хоть и хороши для реликвии, но на родовом древе императора отражаются. Может, император и ненаблюдательный идиот, но уж точно не тогда, когда речь идет о его семье. Связать восстановление реликвии и гибель кого-то из императорской семьи смогут уже на втором случае. Так что нет, тем более что у этого типа даже Скверны нет. Но если зрители решат, что не я добил противника, а он удрал — лучшего результата и пожелать нельзя. Потому что это не мелкий бретер, натравленный Антошей, а лицо, занимающее высокое положение, за которое мне могут предъявить.
— Хорошая идея, — решил я по поводу телепортации. — Но считается, что с дуэльного полигона таким способом уйти нельзя.
— Исключения для императорской семьи, — намекнул Валерон.
Чисто теоретически это могло сработать. В присутствии огромного количества свидетелей исчезновение кузена императора — это офигенное доказательство того, что императорская семейка играет нечестно. И то, что в этот раз нечестно играл я, ничего не меняло, потому что честно играть против жуликов невозможно — нужно обращать против них их же методы.
— Тогда действуешь, когда я соберусь нанести добивающий удар, — предложил я.
Говорил я совсем тихо и даже рот рукой прикрывал, чтобы никто не понял, что я с кем-то переговариваюсь, но мой жест был воспринят совершенно иначе.
— Что, Петр Аркадьевич, тошнит от страха? — громко крикнул сын великого князя, пытаясь меня унизить.
— Скорее от вас. Давно такого дерьма вблизи не наблюдал, — столь же громко ответил я. — Обычно общаюсь с людьми порядочными.
Несколько человек торопливо застрочили в блокнотиках — ага, прав я был, что журналистов больше, чем один.
— Посмотрим, что вы запоете на дуэли, — зло сказал мой противник. — Это вам не играть в благородство, ничем не рискуя на летающем помощнике.
— В зоне Заварзиных я помогал вытаскивать людей безо всяких летающих помощников, — ответил я. — А вам даже летающие помощники не помогают выглядеть благородно и порядочно.
— Господа, — недовольно сказал один из князей, — приберегите ваши оскорбления для дуэли, когда вас никто не будет слушать и вы не станете ронять дворянскую честь.
— А у моего противника она есть? — удивился я. — Эта семья только и делает, что врет и гадит, а обвиняет в этом других. Да еще и пытается стравить князей между собой для своей пользы. Не зря же великий князь так и не появился. Говорят, он людей помогает спасать из новых зон? Но я его там не видел. И не видел никто из спасенных. Так что же он там делает, если внезапно меня обвиняют в грабежах?
— Подлец, ты поплатишься за наветы на мою семью! — заорал пока еще живой сын великого князя, а журналисты застрочили еще быстрее, имея на лицах выражение, весьма близкое к оргазму. — К барьеру!
— Не надейся спрятать концы в воду, — отбросив последние намеки на вежливость, ответил я. — Всё, что вы сделали, рано или поздно всплывет. Говно, как известно, не тонет.
— Петр Аркадьевич, — пытаясь имитировать негодование, одернул меня Арсентьев. Но у него даже смех удерживать не особо получался — не слишком он талантлив в лицедействе. — Вы сначала его победите. Это довольно-таки непростая задача.
— Нужно проверить, чтобы он тоже оставил артефакты снаружи, — спохватился я. — Потому что с него станется.
— Проверим, — кивнул он. — У меня как раз при себе артефакт для выявления других артефактов рядом.
И этот артефакт сказал свое веское слово, запищав рядом с Александром Федоровичем, который начал уверять, что лишь в запале забыл убрать артефакты. Мол, я его настолько вывел из себя, что он не думал уже ни о чем другом. Тем не менее журналисты эту досадную забывчивость отметили, как и то, что артефакт оказался не единственным — следующая проверка показала, что память у младшего сына великого князя дырявая как решето. Ему бы целителя хорошего — и в комнату с решетками на окнах, но он сам выбрал, где находиться. В случае целителя у него хотя бы шанс был дожить до старости.
На мне же артефакт Арсентьева не показал ничего, что, разумеется, было подвергнуто сомнениям второй стороной, и Гуляев дополнительно охлопал меня лично, хотя к этому времени на мне, кроме рубашки и брюк, ничего уже не было. К его большому разочарованию он ничего не нашел, а я не преминул заметить:
— Вы выбрали неправильную сторону, Федор