Александр Маркьянов - Законы войны
Мотоцикл — лучшее средство передвижения по Карачи, и сейчас — он оправдывал это на все сто. Четырехсоткубовая «Хонда», мотоцикл из восьмидесятых годов, производимый миллионными тиражами на заводах в континентальной Японии как средство передвижения для небогатых азиатов. Но не стоит пренебрежительно смотреть на этот мотоцикл: семь секунд до сотни, это солидно, это почти что показатель спортивной машины, при том, что в переводе на русские деньги он стоит меньше тысячи рублей…
Сашка хлопнул «нищего» по плечу, проорал в ухо.
— У него пистолет и гранаты!
— Я знаю! — прокричал в ответ нищий, и половину букв унес ревущий ветер — приказано брать живым. Это особо важная цель…
— Ничего не говорили!
— Приказ поступил сейчас! Не стрелять на поражение!
Еще не легче…
— Вон он!
Борецков увидел мотоцикл — вероятно, джихадист убил водителя, чтобы забрать мотоцикл, просто так здесь ничего не отдают. Опознал просто — по черной чалме на голове вместо шлема Человек не оглядывался — и это неудивительно, они маневрировали в плотном транспортном потоке, как безумцы.
— Идет на восток! Это хреново!
Сашка понимал, насколько это хреново. На востоке — граница…
Они мчались по дороге, идущей параллельно так называемому «Суперхайвею» — части стратегической дорожной сети англичан, которая должна была служить транспортной артерией, по доставке продукции Центральной Индии в порт Карачи для вывоза. Сейчас трасса была полупустая, но джихадист не делал попытки вырваться на нее…
Куда он едет, мать его так…
— Я могу подбить его! — проорал Борецков — пробить шину!
— Нет!
И почему — понятно. Если этот урод упадет с мотоцикла — он, скорее всего, попадет под грузовик. И то, что он везет — тоже, рисковать так нельзя…
Словно отвечая на невысказанные мысли — джихадист на очередном повороте резко свернул налево.
— Идет на хайвей!
Короткая гонка — и вот, асфальт под колесами сменился гладким как стекло бетоном…
— Держись!
Они вылетели на шоссе. Пять полос в одну сторону, пять в другую, высокие отбойники, реклама. Совсем недавно — на этом шоссе было не протолкнуться от тяжелых, четырехосных грузовиков, везущих сорокафутовые морские контейнеры. Сейчас — шоссе было полупустым.
Сашка увидел, что мотоцикл джихадиста — лицензионный, трехсотпятидесятикубовый «ДКВ». Это значит, на сто кубов меньше, чем их «Хонда». На скоростной трассе — они его достанут.
Словно понимая это же самое — джихадист коротко обернулся и выстрелил дважды в них. Нищий — резко рванул руль — и они, пролетев между двумя метровой высоты ти-уоллсами, это было место для разворота — вылетели на встречку.
Пули пролетели мимо, выбив куски из бетона.
— Ах ты…
На них — с гудением надвигался грузовик, Сашка видел белое, как мел лицо водителя в низкой, расположенной на британский манер кабине водителя. В последний момент «нищий» дернул руль, прибавил газа — и они пронеслись между бортом грузовика и бетонной стеной отбойника…
Еще один грузовик. Решение надо было принимать мгновенно — и нищий снова увернулся. Мотоцикл начал смещаться влево, Борецков заорал в голос, мокрый как мышь, крик унес ветер. Но тут «нищий» как профессиональный гонщик переложил руль, и они снова вылетели на свою полосу под аккомпанемент гудков…
Джихадиста не было. Его мотоцикла тоже.
— Он пропал! Он пропал!
«Нищий» начал перестраиваться с тем, чтобы мотоцикл был в крайнем правом ряду. Это было еще страшнее — на встречке ты хотя бы видишь, кто летит на тебя…
— Антарес, Антарес, контакт с целью потерян…
— Твою мать, Медведь, ты что, не слышишь? Он бросил мотоцикл, передвигается пешком. Бросайте свой мотоцикл сейчас же!
Видимо, наводчик уже вызывал его и не раз — просто он не слышал от страха. Сашка хлопнул своего водителя по плечу.
— Стой! Выбираемся!
Они остановились у стены, которая огораживала дорогу и не давала заводиться кафушкам, торговцам и нищим по обочине. Справа — тянуло дымом, дым поднимался к небу полупрозрачными лисьими хвостами…
Перевалились через метровой высоты бетонную стену, плюхнулись на землю. Дорога была на насыпи, насыпь шла вниз. За их спинами раздался грохот — видимо, брошенному на дороге мотоциклу пришел конец. Это скоростная трасса, почти германский автобан, тут бросать ничего нельзя…
— Господи Боже… — проговорил Сашка, потому что больше сказать было нечего.
Нищий первым поднялся на ноги.
— Пошли, надо спешить. У тебя сохранилось наведение?
— Да. Антарес, Антарес, прошу наведения…
— Медведь, это Антарес. Цель движется пешком, направление — юго-восток, он думает, что оторвался от вас. Вы можете его перехватить. Немедленно начинайте движение прямо, пройдете примерно километр и перехватите его. Впереди — лагерь нищих, пройдете через него…
— Антарес, вас не понял, повторите. Какой лагерь нищих?!
«Нищий» потянул носом воздух. Достал пистолет с глушителем, оттянул затвор, чтобы убедиться, что патрон в патроннике
— Мясовары — уверенно заключил он — пошли…
Мясовары?!
То, что он увидел — Сашка запомнил на всю жизнь. Для паренька из благополучной Империи, где есть бедные, но нет (совсем нет!) нищих — это было шоком.
Лагерь мясоваров располагался у одного из мостов, построенного через реку Малир, текущую совсем рядом с Карачи, у промышленного района. Это было считай, самое устье реки, оно подтапливалось, когда ветер гнал нагонную волну с Арабского моря, унося потом с собой тонны и тонны грязи. Словно какая-то насмешка — с того берега реки, по которому они шли — виделся недавно построенный североамериканцами (Монсанто) завод по производству удобрений и генетически модифицированных семян[9]. Это были высокие, покрашенные белым ангары, похожие на космопорт из какого-то фантастического фильма, потому что они были круглые, а не обычные прямоугольные с крышей. Это зрелище — видели каждый день пятьдесят с лишним тысяч человек, ютящихся в дельте Малира в крошечных хижинах, сделанных из подручного материала со свалки…
Было страшно. Огромный лагерь — но хижины, которые там были, были высотой по плечо высоким русским, а некоторые и того ниже. Многие жили и вовсе без хижин. Полно детей и полно крыс, которые настолько обнаглели, что не боялись людей совершенно.
Мясоварам — со всего Карачи свозили ободранные кости с остатками мяса и то, что не шло в пищу. Мясовары варили все это прямо здесь, на кострах, в огромных котлах, этим и питались. В качестве топлива — использовали все что угодно, с деревом было плохо, оно было дефицитом — использовали те же резанные автомобильные покрышки. Кости — так же размалывали в костопальнях на костяную крупку. На костопальнях работали дети, но не все, а только те, кому повезло. Остальные не работали нигде. Это был лагерь отверженных, выброшенных обществом людей — и шансов выбраться в нормальный мир, там, где у людей есть дом, машина, работа — у них практически не было. Они были обречены провести всю свою жизнь здесь, в этом грязном, дымном аду, без каких-либо шансов что-то изменить…