Трон галактики будет моим! Книга 12 — Тысяча гигатонн - Андрей Валерьевич Скоробогатов

В нас попали трижды.

Одного попадания хватило бы, чтобы убить корабль. А мы получили три.

Мы должны были сдохнуть.

Мы едва не сдохли.

Волна деформаций в конструкции корабля пробежала, тряхнув меня в изолирующем кресле, свет заморгал. Шлем доспеха сам закрылся вокруг моей головы, когда плотность атмосферы в командном пункте упала ниже допустимой.

— Вот дерьмо, — простонал Песецъ. — Да почему больно то так?

Потемкин выглянул из специального бронекармана созданного специального для него у меня на одоспешненом плече, принюхался и спрятался внутри захлопнув за собой толстую крышку.

Бронескафандры офицеров моего штаба тоже сами позакрывали их шлемы. Плотность атмосферы даже в нашем защищенном пункте плотностью напоминала высокогорье и продолжала вытекать в технические полости между атмосферными отсеками и внешними бронеплитами.

Гравитация отключилась, но тут же включилась снова, но как-то немного косо. Так бывает, если осевой генератор, проходящий внутри нижней палубы через весь корабль, несколько сместился относительно корпуса, и теперь у нас неверный вектор гравитации на всех палубах.

Нехило так нам скулу своротило. Не переломился бы от такого наш старичок «Песецъ».

Вот сейчас они нас и добьют.

— Коконы! Устанавливаем коконы! — прорычал я, и Жнец с Иолантой успели поднять вокруг «Песца» новые коконы, в которые тут же прилетели огромные добивающие болты злобно и бессильно рассыпавшиеся в мгновенно угасшие облака плазмы.

— Вова! — прорычал я. — Тоже ставь!

— Да не могу я, — проныл Вова. — Не держится на корабле! Мы из кокона улетаем!

— Старайся! — злобно прорычал я, стараясь удержать в уме все компоненты во всю идущего сражения.

Тут и Василий Гаврилович присоединился к рычанию по каналам командования:

— Кормовая техническая группа! Обесточить третий реактор, ограничить нагрев второго! Наддув аргона в реакторный отсек, сбивайте открытое пламя! И чтоб ни одного замыкания у меня! Герметизируйте кормовые надстройки! Я в курсе, что там решето, я старый, а не слепой! Сервы с пеной где? Пусть хоть собой дыры затыкают и запенивают!

Василий Гаврилович молодцом, перехватил на себя борьбу за выживание корабля, оставив мне возможность целиком сосредоточиться на зловещих стратегических планах и боевом управлении.

— Поврежденную орудийную башню переподключить! Пошлите туда спасателей, я вижу раненых!

Я сам на показатели жизненного состояния экипажа и не смотрел, чтобы не терять концентрацию от расстройства. Такие удары точно много кого достали. Дашин дедушка тут и сам отлично справится.

А мы тем временем дотянули на одном реакторе до огромной тёмной сферы Дворца, и он прикрыл нас своим изогнутым горизонтом от уничтожающего огня с тяжелых ордынских кораблей. От обстрела с мелких кораблей, правда, не прикрыл, уж очень большое пространство они занимали по горизонту. Но их удары мы держали лучше и дольше, сменяя деградирующие коконы по очереди, никогда не оставляя корпус «Песца» неприкрытым.

И теперь мы продержимся следующие шестьдесят секунд, пока ордынские дальнобойные тяжи будут маневрировать, меняя высоту орбиты, чтобы-таки достать нас и тут.

Ну, может, минут пять ещё потянем, не дольше. Сука, какой же я, всё-таки, неумеренный оптимист бываю, сам себе поражаюсь…

— Песецъ! Ты там живой⁈ — Это «Яков Перельман» изволил обеспокоиться.

— Не дождёшься, — мучительно процедил Песец.

Очень уж ему нехорошо, прямо очень-очень.

— Ты там не помирай! — прокричал Перельман. — Держись, старик! Мы тебя прикроем!

— Да я тут и сам разберусь, — прокряхтел Песецъ. — А ты там не торопись, а то ещё устанешь вдруг.

— Вот же ты сволочь, — в сердцах выдал Перельман. — Я к тебе как к человеку, а ты…

— Я старый корабль-убийца, мне это всё сострадание до нижней палубы, — бросил бодрившийся любой ценой Песець. — Не взорвался нахрен, значит — жить буду.

Капец, ещё один неубиваемый оптимистюга в моем клубе восторженных идиотов.

Вражеские болты прилетали к нам издалека, задевая выгнутый горизонт Дворца, неуклонно превращая его идеальный абрис в зубастую стену выбитых воронок. Мелкие осколки дворцовой поверхности кувыркались в пространстве, создавая для нас дополнительный защитный слой, в котором гасли слабосильные болты небольших ордынских корветов. Огромные, сияющие, как звезда, плюхи тяжелой артиллерии сметали этот слой, оставляя за собой бешено вращающуюся спираль кусков помельче.

Череп с примкнувшим к «Принцу Александру» свежим крылом катеров постройки нашего Мегазавода, накрывал тех, кто палил по нам, не давая им разобраться с нами с комфортом. Он периодически нырял обратно за горизонт Дворца, когда огонь огромных пушек переносили уже на него. Мы так нырнуть не могли, мы летели вперед, чисто по инерции, которую поддерживали ударами в корму прилетающие сияющие плюхи.

Но пока ордынцы так развлекаются стрельбой по тарелочкам, мои ребята расширили коридор к Дворцу, и вообще, уже много чего подготовили для изменения течения сражения в других секторах. Нажим там, удержание дистанции тут, и теперь только от меня зависит, как идеально я закончу этот обмен обостряющими маневрами. На один из которых Орде окажется нечем ответить, а потом я уже и не дам ответить…

Так что стреляйте по мне, поганцы. Стреляйте. Я тут, и я подбитая утка. Развлекайтесь, подонки. Это же верняк. Никуда я уже от вас не денусь.

— Сука… — прошептал Песецъ, получив в хребет ещё серию околосветовых прилетов. Держись, старик, держись…

Краем глаза-таки бросил взгляд на список состояния экипажа, твою ж мать, лучше бы я этого не видел, половина оранжевая, санитарных и красная треть — невозвратных потерь.

Сука. Сука. Убивают нас тут. Убивают медленно, но верно.

Держу там, но теряю здесь.

Выжить или победить? Победить или выжить? Сука, сука, сука.

Одна радость, Вова Крестовский делал успехи в установке кокона на движущийся объект. Ну, ещё бы, он уже раз двадцатый его ставит, жить захочешь и не так напряжешься.

Среди сыплющихся на внутренний экран сообщений о ходе сражения и состоянии моих кораблей, я даже успел заметить системное:

Ваш ученик освоил технику имперского дома «Кокон» II уровня…

И что-то там ещё, я уже не дочитал.

Так что? Выжить или победить? Решай уже! Или не доживешь до победы. Или победа ускользнет с кончиков пальцев, потому что это будут не твои пальцы, способные её приласкать, обольстить и удержать на краю общей погибели.

Решай уже!

Да чтобы вы сдохли, Двое! Оба!

— Иоланта! — прорычал я.

— Слушаю, главнокомандующий! — крикнула Иоланта в ответ.

— План Бэ! — прорычал я.

— Есть, главнокомандующий! — выкрикнула Иоланта. — Готова ко всему!

— Занимай мое место! — прорычал я.

— Чего? — севшим голосом вдруг отозвалась Иоланта.

— Ты мой заместитель на следующие пятнадцать минут! — прорычал я. —