Виталий Сертаков - Демон и Бродяга
– Назад, трусы! Всех порежу, назад! – Михась снова выстрелил и попал в колено одному из своих бойцов.
– Плохо стреляешь, – сочувственно поцокал языком Артур. – Патроны хреновым порохом набиваете…
Бялко с ревом потащил из-за спины палаш. Секунду-другую у Артура было ощущение, что полоса зазубренной стали никогда не кончится. Однако атаман ухитрялся управляться с тяжелым оружием одной рукой, а во второй продолжал сжимать револьвер.
Хак!
Сверкающая молния оставила выбоину в бетоне, Коваль мысленно похвалил фехтовальщика. Промахнувшись, Бялко не стал тратить время на размах, а по инерции крутанулся всем телом, держа меч на вытянутой руке. Он описал круг, высек искры из доспеха ближайшей лошади, разрубил на ней кольчугу, едва не убил своего же бойца, но снова промазал.
– Ах, язви тя, вот же верткий какой!
Хак!
Коваль пропустил палаш над собой, ввинтился в воздушную струю следом, хлестнул ножом по запястью атамана, отпрянул назад и сразу в сторону, ощутив на лице горячий вихрь от пронесшейся близко пули.
– Ах, сволочь, держи его!
Слишком близко, отметил Коваль, наблюдая, как палаш атамана, вращаясь, скачет по бетонке. Теряю скорость, старый стал…
В ту же секунду ударили очереди из леса, с противоположной обочины. Еще один конь, запряженный в Кенвуд, заржал и рухнул на колени, у него была перебита передняя нога. Варвара упала чуть раньше и лежа пальнула по кустам крупной картечью. Затем перекатилась под грузовик, и Коваль на некоторое время потерял ее из виду.
Огонь, а не девка, с восхищением отметил он, слушая, как верещат в лесу раненые. С башни Кенвуда по обочине ударила струя огня. Верещание перешло в протяжный истерический вой, ближние елки вспыхнули, как промасленные факелы.
Атаман Бялко пригнулся, отпрянул назад, когда ствол огнемета развернулся в его сторону. На дорогу, прикрывая атамана, выскочили еще трое, но уже не монголы, а русские. Двое тут же свалились ничком и принялись царапать себе глотки, третий пытался унять кровь, фонтаном бьющую из ключицы. Коваль улыбнулся, показал атаману язык. Чубатый великан завизжал от ярости, выпустил остаток барабана, целя в то место, где только что улыбающийся злодей продемонстрировал ему окровавленные клинки. Только ветви елей качнулись… и снова исчез Белый царь.
Варвара выскочила из-под колес Кенвуда и почти в упор жахнула картечью. Михась, несмотря на комплекцию, успел свалиться на бок, и весь заряд принял на себя последний уцелевший охранник. Его светлый кафтан превратился в решето.
Несколько глупцов, не дождавшись приказов своего атамана, покинули позицию на правой обочине. Они потеряли ценные секунды, выбираясь из скользкого оврага, а наверху их встретил пулемет Луки. Трое погибли сразу, отброшенные назад в овраг очередью тяжелых пуль, еще двое бежали, бросив оружие.
Артур скользил между деревьями и метал клинки, запоминая, где застряли драгоценные лезвия. Стоило ему скатиться с дороги в лес, как сразу вернулась привычная боевая уверенность. Босые ноги впитывали силу, уши ловили десятки испуганных шорохов, глаза замечали мельчайшие детали. В президента трижды целились, но выстрелить успели только раз. Пущенные Ковалем лезвия уверенно воткнулись врагам в глазницы.
Пулеметчик Лука перенес направление удара на левую обочину. Коваль ощутил, как сзади, в спину, дохнуло вонючим жаром, в дело вступил огнемет. Испуганная тайга застонала от боли.
Трое уцелевших приспешников атамана Бялко удирали вдоль обочины лесной дороги. Артур подобрал два автомата с целыми рожками и длинный изогнутый тесак, на гарде которого переливались драгоценные камни. Сталь была необычная, глубоко отдавала синевой, вдоль канавки шла надпись незнакомой вязью. Судя по качеству оружия, приспешники Бялко разграбили местный краеведческий музей. Или…
Или нашли клад.
Артур вернулся на бетонку. Под присмотром Антипа с пулеметом сгрудились четверо пленных. Еще двоих раненых, обожженных монголов привела Варвара, подталкивая их прикладом. На плече одного из них билась испуганная птица с капюшоном на голове. Антип и Буба носились вдоль обочины с топорами, отсекая путь огню. Отвратительно пахло паленым мясом. В придорожной канаве ничком лежали два почерневших трупа. Раненый жеребец непрерывно ржал, дергался всем телом, путаясь в постромках и пугая других лошадей.
Варвара кивнула пленным, чтобы помогали Антипу. Те послушно бросились в пекло, на ходу скидывали куртки, халаты, отважно бросались на чадящие ветки. Артур подумал, что питерские горожане не стали бы так драться с пламенем. Этим же, местным жителям, никогда не видевшим настоящего города, тайга заменяла отца и мать. Даже перед лицом возможного расстрела они не сбежали, а кинулись спасать лес. К счастью, Лука не успел устроить настоящий пожар.
Коваль тщательно, дважды, вымыл руки вонючим собачьим мылом, намазал кончики пальцев и ногти жирной пахучей пастой, которая обезвреживала яд, и только после этого приступил к допросу пленных.
Бродяга в усталой позе сидел на туристической табуретке возле поверженного атамана Бялко. Великана все же зацепило картечью, кровь сочилась из двух ран на боку, и левая штанина почернела. Руки чубатому связали за спиной, правое запястье, разрезанное ножом Артура, перетянули тряпками.
– Меня зовут Артур Кузнец, – внятно, но тихо сказал пленнику президент. – Я не прошу тебя извиняться, потому что не хочу, чтобы над тобой смеялись твои солдаты. Но я хочу, чтобы ты запомнил мои слова. Хочешь нагрубить незнакомому человеку – сначала трижды подумай.
– Язви тя, язви тя, чтоб ты засох… – непрерывно повторял атаман, сидя на земле и не делая попыток встать. Похоже, он никак не мог выйти из ступора.
– Я прикончу его, – деловито сообщила Варвара. – Старшинство не чтит, собака.
– Ой ли, детка? – засомневался Бродяга. – Как бы они потом нам город не спалили.
Михась смотрел на них затравленным взглядом. Видимо, от боли действие дурмана прошло.
Лука и Буба закончили тушение пожара. Напуганные пленные монголы подталкивали друг друга, указывая на жуткого синего дикаря. Под слоем сажи Буба выглядел еще страшнее, чем обычно.
– Теперь в тайге пойдут легенды про Белого царя и его прислужника, синего черта, – невесело хохотнул Бродяга.
– Как звали беса? – деловито осведомился Коваль, присаживаясь на корточки напротив раненого атамана. – Я спрашиваю – как звали того беса, который приказал меня убить?
– Никто мне не… Ай, ай, не надо, ах, язви тя!
Коваль невозмутимо ткнул носком сапога в открытую рану на боку атамана. Варвара приставила ко лбу Бялко обрез. Пленные монголы затихли.