Дикарка для Альфы - Рая Вельс
Не прекращая смотреть на парней, Нея почувствовала, как её губ касается едва заметная, жёсткая улыбка. Один из юношей случайно скользнул взглядом по залу, наткнулся на новенькую и на секунду замер. Их взгляды встретились. Это длилось лишь мгновение, но его хватило: парень резко отвёл глаза, что-то коротко бросил друзьям, и уже через пару секунд вся троица торопливо поднялась из-за стола, спеша покинуть помещение.
Девушка проводила их задумчивым, долгим взглядом и бесшумно вернулась к ужину.
Ощущение натянутого поводка никуда не исчезло. Оно продолжало висеть в воздухе, заставляя окружающих обмениваться сокрушительными взглядами.
Развязка наступила быстрее, чем ожидали.
Нея неторопливо доедала кашу, когда за её спиной раздался протяжный, металлический скрип отодвигаемых стульев. Поднимать голову не требовалось: она и без того знала, кто именно приближается к её столику.
Шаги затихли над самым ухом.
Тяжёлые, исполненные злобы взгляды физически давили на затылок, но Нея продолжала удерживать полную внешнюю невозмутимость. Она спокойно зачерпнула ложкой еду и лишь тогда почувствовала, как нависшая над столом тишина стала плотной, почти осязаемой.
Именно её ледяное спокойствие разозлило девиц сильнее любых дерзких слов.
Нея успела лишь опустить ложку на край тарелки, когда чья-то рука резко дёрнулась. В следующую секунду горячий суп жирной, обжигающей волной обрушился ей на голову и плечи.
Она даже не вздрогнула. Лишь медленно, без единого лишнего движения, подняла глаза.
Рыжеволосая девица смотрела на неё с торжествующей ухмылкой человека, абсолютно убеждённого в собственной полной безнаказанности.
— После отбоя ждём тебя в душевых, — проронила она лениво, словно назначала самую обыденную встречу. — И лучше не заставляй нас ждать.
По залу столовой прокатился приглушённый смешок.
Девицы неторопливо направились к выходу, наслаждаясь произведённым эффектом, а Нея еще несколько секунд оставалась неподвижной. Тёплые струйки бульона стекали по её вискам, капали на шею и впитывались в воротник рубашки, но всё это казалось сейчас удивительно мелким и неважным.
Гораздо сильнее её поразила собственная реакция.
Вместо унижения, жгучих слёз или дикого желания спрятаться от десятков устремлённых на неё глаз, в глубине её существа поднималось неизвестное прежде чувство. Оно было невесомым, обжигающим и заставляло сердце биться в бешеном ритме вовсе не от страха.
А затем Нея поймала себя на странной, почти безумной мысли: ей до безумия захотелось, чтобы глухая ночь наступила прямо сейчас.
После ужина обитатели интерната разошлись по комнатам. В коридорах «Берёзки» постепенно становилось тихо. За стенами ещё раздавались отдельные приглушённые голоса, хлопали двери, где-то в конце этажа кто-то торопливо рассказывал историю — и обрывался на полуслове, слыша тяжелые шаги дежурного воспитателя. Но и эти звуки гасли один за другим, растворяясь в ночи.
Нея сидела на своей кровати и неподвижно смотрела на дверцу шкафа.
Затем поднялась и шагнула к нему. На верхней полке аккуратной стопкой лежал спортивный костюм. Она несколько секунд разглядывала серую ткань, вытянутые манжеты — и вдруг поймала себя на неожиданной, чисто практической мысли: удобно ли будет в нём свободно двигаться? Словно речь шла не о жёсткой расправе в душевых, а об обычной спортивной тренировке.
Она равнодушно пожала плечами и закрыла дверцу. Какая разница, во что ты одета? Если тебя идут избивать толпой, одежда не защитит.
Ещё вчера она бы искала любые способы избежать этой встречи: придумывала бы предлоги, пряталась в столовой, искала глазами дежурных, репетировала унизительные оправдания. В страхе считала бы каждую секунду, слушая, как стучат часы.
Сегодня она просто лежала в темноте и ждала. Словно вся эта история происходила не с ней, а с кем-то чужим.
Когда свет в спальне погас, Нея ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, слушая, как выравнивается дыхание её соседок. За окном проезжали редкие машины, оставляя на потолке длинные полосы жёлтого света.
Время пришло.
Она бесшумно поднялась на ноги. Старый паркет под ступнями не издал ни единого звука. Натянув толстовку поверх футболки, Нея поправила рукава, бесшумно подошла к двери и потянула её на себя.
Мрачный коридор встретил её прохладной тишиной.
Направляясь к душевым, Нея еще за закрытой дверью поняла: её ждали. Приглушённый шёпот, многократно отражавшийся от кафельных стен, не оставлял сомнений. Она толкнула тяжёлую створку и сразу увидела четверых.
Рыжая стояла в центре помещения, вальяжно прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Заметив Нею, она хищно расплылась в улыбке.
— А я уж грешным делом подумала, что ты сбежала.
— Я не люблю заставлять людей ждать, — спокойно отозвалась Нея. Её голос прозвучал удивительно ровно — слишком ровно для человека, запертого в тесном пространстве с четырьмя врагами.
— Какая послушная, — протянула Рыжая.
Остальные негромко рассмеялись. Одна из девиц, не сводя с новенькой цепкого взгляда, бесшумно зашла ей за спину и опустила металлическую щеколду. Короткий, звонкий щелчок разрезал воздух, отрезая последний путь к бегству.
Рыжая наклонилась к лежащей на полу сумке и медленно извлекла оттуда тяжёлые портновские ножницы с потемневшими от времени лезвиями. Выпрямившись, она сделала пару демонстративных щелчков прямо перед лицом Неи.
Щёлк. Щёлк.
— Жаль отрезать такую косу, — с фальшивой жалостью произнесла она, разглядывая белые волосы Неи. — Хотя... после сегодняшнего тебе точно будет не до причёски.
Девицы снова залились смехом. Рыжая едва заметно кивнула — и этого знака хватило, чтобы остальные одновременно ринулись вперёд.
Первый толчок был лишь проверкой. Нея устояла. Не отвела взгляда, не отступила ни на миллиметр — и эта стойкость мгновенно превратила насмешки девиц в глухую ярость. Чья-то ладонь с силой рванула её за волосы, запрокидывая голову назад. Почти одновременно сокрушительный кулак с острой болью врезался в живот, выбивая из лёгких воздух. Удары посыпались со всех сторон — по рёбрам, плечам, спине. Нея рухнула на мокрый, скользкий кафель, попыталась перевернуться, но очередной пинок снова тяжело впечатал её в пол.
Пространство стремительно сузилось до ослепительных вспышек боли, пока внутри неё что-то с треском не оборвалось.
Словно лопнула струна, слишком долго удерживавшая сдерживающий барьер. И в то же мгновение боль испарилась.
Она не просто притупилась — она исчезла вовсе. Вместе с ней растворились страх, беспомощность и привычные человеческие ограничения. Всё, что ещё секунду назад судорожно цеплялось за разум, отступило в непроглядную, липкую тьму.
Единственное, что успела зафиксировать угасающая человеческая память Неи, — чьё-то прерывистое, паническое дыхание