Сказочник - Хэля Хармон
Я усмехнулась.
За следующую пару часов я успела поболтать со всеми своими знакомыми, меня представили нескольким людям. Якова и его дамы сердца нигде не было видно. Как и Сказочника. Я немного загрустила. Не хотелось, чтобы такое многообещающее, хоть и слегка бестактное знакомство смазалось, сошло на нет...
И тут он появился. Какой-то напряженный, взвин-ченный. Или мне показалось?
Он избрал жертвой главного редактора. Разговор за-вязался экспрессивный. Тем временем мы с Татьяной и детским писателем Андреем Севериним раздавили бутылочку вина на троих, заметно повеселев. Когда я уже почти забыла про Сказочника, он вдруг объявился. Андрей тут же вскочил из-за стола, стал возбужденно трясти «приглашенной звезде» руку. Сказочник был дружелюбен, но давал о себе знать излишек энергии. Его глаза сделались еще страшнее. В них я по-прежнему видела и рептилию, и человека, но теперь это все было за какой-то странной поволокой аффекта. Как будто он принял психотропные вещества. Хотя кто его знает... Исчез на два часа, а вернулся таким. Очень похоже, что так и было.
Честно говоря, я была разочарована. Снюхал дорожку или съел таблетку. Так и я могу написать «шедевр» об опыте проживания альтернативной реальности. От Владислава Юрьевича, очевидно, не укрылась перемена моего настроения. Вряд ли он понял, о чем конкретно я подумала. Но заметил, что очень понравился мне при знакомстве, а теперь у меня изменилось отношение, и я начала слегка тяготиться его компанией. Он был этим недоволен. Он буравил меня тяжелым взглядом, а я обращалась к Татьяне с очередной ничего не значащей репликой, то к Андрею, то просто смотрела на капли, ползущие по стенке запотевшего бокала с прохладным вином.
Это было к лучшему. В той же бабушкиной книге по этикету писали, что, если выказываешь мужчине без-различие после радения — это также повышает твою ценность в его глазах. Не то чтобы я делала это специально. Обстоятельства складывались так, что я против воли дразнила зверя.
Наконец Сказочник поднялся из-за стола и вежливо попрощался с нами. Мы посидели еще минут пять, прежде чем Татьяна заметила, что он оставил на столе свой кожаный тисненный золотом ежедневник.
—Надо вернуть,— заявила Татьяна,— Манечка, зайка, он припарковался на этом углом заднем дворе. Отнеси, пожалуйста. Я уже не рысак...— Редакторша в очередной раз подмигнула мне.
—Я могу,— подал голос Андрей. Ему было за счастье пообщаться лишний раз со знаменитым Сказочником.
—Нет — профессиональным железным тоном от-брила его Татьяна,— Марусь сходит. Ну!..
Никаких других вариантов не предвиделось. Я вздохнула и встала из-за стола, подхватила ежедневник и направилась к выходу. По дороге я заглянула в уборную, освежиться и проверить, хорошо ли я выгляжу. Хотя, казалось бы, какая мне разница, что подумает психически нездоровый наркоман? Но в мою сумочку книжища явно не влезла бы, так что я несла ее в руке.
Шаг из здания гостиницы оказался шагом прочь из моей старой жизни. Иной раз ничего не подозревая-ющий прохожий пересекает тихую улицу, и вдруг его сбивает не пойми откуда вылетевший спорткар. Шел через дорогу, я пришел в абсолютное белое. Нечто подобное случилось и со мной.
Машин было немного, внедорожник Сказочника найти труда не составило. Я обошла автомобиль и приблизилась к его владельцу со спины. Он что-то делал у открытой настежь задней двери. Я собралась уже окликнуть его, сказать о забытом ежедневнике, как вдруг заметила...
Из салона торчал толстый полупрозрачный полиэти-лен. А из-под него выглядывала рука! Алые ноготки. Рубиновое кольцо на среднем пальце. Очень приметное. Это точно была рука подружки Якова. Где же он сам? И тут, точно в ответ на мой мысленный вопрос, раздался стон. Явно мужской. Звук шел из салона автомобиля, из-под этой кучки полиэтилена. Сказочник молниеносно поднял с земли крупный камень и нанес четкий мощный удар. Стон оборвался.
Я не дышала. Никем себя не выдала. Сделала без-звучный шаг назад. Я всегда умела ходить тихо. Даже на каблуках.
Все эта сцена от начала и до конца не заняла и пяти секунд.
Он почувствовал, именно почувствовал, как животное, что я стою у него за спиной. Обернулся.
Следующий удар пришелся мне в висок. Камень рас-сек кожу. Что-то горячее начало заливать шею, стекать под платье. Меня затошнило. Стало тяжело, темно и душно. Я упала. Рассекла губу в уголке рта. Мир ненадолго просветлел, и я увидела Сказочника так близко. Сердце пропустило удар. Карамель и сгоревшие травы. Горько. Больно. Страшно. Совсем не то наивное и светлое «страшно», что было в начале вечера, когда Сказочник целовал мою руку. Он смотрел на меня с явным сожалением.
— Все должно было быть не так, малышка, — Сказочник приподнял мое лицо за подбородок,— мне жаль.
Следующее просветление не принесло мне облегчения. Болела шея, болели руки, кровь вязло подсчива-лась из ран. Я сидела на переднем пассажирском сидении. В ногах валялась моя сумка и его ежедневник. Опять затошнило. Накатило отчаяние. Это что, конец? Вот так?..
«Нет — Мой внутренний голос словно забивал гвозди, чеканил каждое слово.— Делай. Что. Хочешь. Но. Мы. Должны. Жить».
Снова стало темно.
Не имею понятия, сколько прошло времени.
В следующий раз я очнулась под высоким черным небом. Ледяные звезды, космос, летящий прямо на меня. Я не заслужила такого исхода. Или заслужила? Мягкий ворс пледа, на котором я лежала, не мог защитить меня от холода каменистой земли. Никто не мог меня защитить. Лесополоса. Желтый свет фар его внедорожника.
Безликая неасфальтированная дорога.
Он что, собрался меня здесь закопать?! Я была укрыта его пиджаком. Это странно. Зачем было укры-вать, если все равно убьешь? Нет, видимо, план был другой. Через несколько секунд мне удалось сфокусировать зрение и, игнорируя головную боль, подняться на ноги. Пиджак сполз с плеч. Руки были туго связаны спереди, я почти не чувствовала кисти. Сказочник стоял ко мне спиной. Копал яму. Вокруг не было ничего подходящего, ударить его было нечем, да и не факт, что удалось бы хоть что-то взять онемевшими руками. Сделав шаг вперед, я поняла, что он уже закапывает яму. Он хоронил Якова и ту женщину. И самое страшное — я увидела, как дернулась ее рука: она сжала пальцы. И через мгновенье на нее упала новая порция земли.