Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

Извозчик попался разговорчивый, но после третьего вопроса понял, что седок отвечать не станет, и дальше только дергал вожжи на ухабах. Мне это даже подходило. Я сидел, положив руки на колени, и в четвертый раз за дорогу поймал себя на том, что правая рука лезет в жилетный карман, где с утра было пусто.

В голове было так же пусто, как в кармане. Зато теперь было другое. Я нес это с собой и всю дорогу старался не трогать: ниточки, от меня к каждому в роду, много, в разные стороны. Те, что потянулись из зала, разъехались по городу и теперь лежали по всей столице, а дальше, за ней, тянулись другие, еле различимые.

Извозчик свернул к слободе, и впереди, за пустырем, открылся пруд. Вечернее солнце било в окна домов на том берегу, и наш дом был виден от крыльца до башенки.

— Здесь остановите.

— Так до дома-то еще…

— Здесь.

Я расплатился и сошел. До крыльца было минуты три пешком, и я хотел вернуться на своих двоих. Лавка не могла меня слышать, но квартал вокруг себя она видела всегда, и вскоре я уже стоял посреди этого квартала, шагах в пятидесяти от своей двери.

Я поднял правую руку и помахал дому. Так машут окну, когда знают, что за окном кто-то есть.

Дверь была еще закрыта, когда я пошел. Я не успел дойти и до середины, как она открылась, и на крыльцо вышла Варя.

Она сошла с крыльца спокойно, так же пошла мне навстречу, и только когда мы сошлись, я увидел, какое у нее лицо. Белое в красных пятнах, она за этот день, кажется, понервничала на год вперед.

— Целый, — сказала она наконец.

— Да.

Она взяла меня под руку, и мы пошли к двери уже вдвоем, все также не торопясь. Внутри, за дверью, она сразу стала другая: ткнула меня кулаком в бок, прижалась и обняла так крепко что я на секунду потерял возможность дышать.

[Ну наконец-то. Я с обеда не знаю, куда себя деть! Милый, добро пожаловать!]

— Спасибо, Лад, — прошептал я.

Я подошел к прилавку.

Хоня лежал там, где я его оставил утром, в той же позе, лапой на крышке. Мне показалось, что он не шевелился весь день, хотя это, конечно, было не так.

Я приподнял лапу, и он позволил, только посмотрел на меня так, будто хотел спросить, стоило ли оно того. Часы были теплые, почти горячие, нагрелись за день под лапой. Я положил их в карман, и в голове сразу перестало быть пусто.

Они были все здесь, в первом зале, ждали меня. Ася у окна, Илья у стеллажа с какой-то железкой в руках, которую он, видимо, не знал, куда деть. Зоя у кассы. Даша у двери в комнату бесед, в переднике. Сема посреди зала.

— И? — спросил Ася.

— Ну, я живой, как видишь.

Сема вдруг резко хлопнул в ладоши, выбивая из помещения эту явно затянувшуюся паузу.

— Стол готов. Все готово, — сказал он. — Пойдемте ужинать.

Наверху стол был накрыт с запасом человек на десять.

Сема сам сел едва ли не последним и первые минуты все равно не ел, а смотрел, кто что взял. Потом взял хлеб, начал резать и раздавать желающим, и я понял, что день и правда кончился. Даша принесла пирог на деревянной доске, и поставила его на край стола.

Илья не выдержал первым.

— Копии пригодились?

— Да, насколько мне известно, хотя о том, сколько именно пришлось использовать, можно будет говорить немного позже.

— А как вообще прошло? — спросила Зоя.

— Не без происшествий, — вздохнул я. — И перевес в мою сторону был небольшим совсем. Но в итоге все, что мы готовили, сработало как надо.

Она кивнула. Длинно рассказывать не хотелось. Что в зале считали шарами, а города принимали по машинке, что линию попробовали заглушить и это не вышло, что в итоге присягали все, и Жгутов тоже, но ему это далось труднее остальных.

— Ешь, — сказала Зоя. — Глава рода, а сидит с полной тарелкой, как приказчик у кассы.

[Петя.]

Я не поднял головы.

[Ты мне обещал. Вчера и еще месяц назад. Что займешься этими двумя, Навским и Устюговым. Я бы не ждала, пока они сами что-нибудь сделают. Я бы начала с тех, кто у них бывает в гостях и у меня ходит в покупателях, таких полгорода, и каждому ты можешь сказать по одному слову.]

«Будет. Все будет. Но не сегодня».

[Я и не говорю, что сегодня. Я говорю, что ты мне пообещал.]

— Пусть ест, — сказала Варя. Она сказала это всем сразу, не поворачиваясь, и Зоя, которая открыла было рот, закрыла его. — Все вопросы завтра.

Ася посмотрела на меня.

— Вообще у меня тоже есть что рассказать. Про северо-восток.

— Рассказывай.

— Точно? — она покачала головой. — Это долго, и это совсем не праздничное.

— Расскажи. Мне нужно отвлечься.

— Ну хорошо. Даш, ты тоже послушай…

Ужин обещал затянуться. Сема встал зажечь лампу, хотя за окном над прудом было еще светло, зажег ее, сел обратно и наконец положил себе супа.

* * *

Первые дни я ждал шума, но его не было. Утром я шел к магографу раньше, чем Зоя открывала дверь, и просто стоял и ждал, но лента не шла. Ни одного письма, ни одного визита, ни одной записки с чужой печатью. Никто не оспаривал ничего.

Единственная лента, которая пришла за эти дни, пришла из Москова. Я узнал ее, едва взглянув, по подписи: одна буква в конце. Виктор Морозов, банкир, тот самый, чей банковский дом стоял теперь на Большой площади в Москове.

«Поздравляю. Теперь, надеюсь, ты с ними разберешься. Что будет с теми, кто весной закрывал кредиты? В.»

Я ответил в тот же день, так же коротко: скоро попрошу о деле. О каком, не написал.

Остальное время я просто работал. Заказ двора лежал у меня с февраля, архив малой канцелярии, четыре двери и хранилище, и срок на нем стоял «к лету», а лето уже наступало. Двери я закончил еще до выборов, хранилище доделывал теперь, несколько дней подряд, не выходя из мастерской. К концу недели работа была готова, и Леонид Карпович, приказчик, отправил во дворец уведомление, что мастер закончил.

Через контору на Торговой я нашел поверенного, человека, который никогда не слышал ни о Смарагдовых, ни обо мне, и поручил ему купить дом на Байкале, там, куда вел коготь. Достаточно большой,