Демон из средней школы. Повесть вторая - Фил Шрайбер

Под крыльцом — сухо. Пусто. На лесах вдоль стены — ничего; Хига залез, потому что предложил сам, и спустился с ржавчиной на ладонях. Комнаты за залом — пустые, пыль ровная. Бревно у колокола Хига попробовал приподнять за конец. Бревно не сдвинулось.

На верёвке между сосен у ворот висели старые бумажки с гаданиями, выбеленные дождём. Среди них была одна длинная, белая — кассовый чек магазина с перекрёстка, привязанный за уголок. Хига снял его, посмотрел дату, повесил обратно.

— Это тоже сочли плохим предсказанием, — сказал он.

— Вы о чём, Хига-сан?

— О чеке. Раз его привязали, значит, сочли плохим. Плохие предсказания оставляют здесь, чтобы не уносить с собой. Значит, кто-то и про этот решил, что…

— Начитались вы, Хига-сан, — сказала Араи.

Араи собирала свои чеки в файл: командировочные по норме, кофе — не по норме. На чек на верёвке она посмотрела дольше, чем на остальные бумажки, и ничего не сказала.

Под стрехой на нитке висели две деревянные куклы в бумажных кимоно. Хига начал рассказывать про Танабату; Араи сказала, что знает, что такое Танабата.

Святилище у края двора: каменная будочка, две лисы, одна без головы. Между ними — пусто; вчерашний тофу пропал ночью, на записи никого не было. Пока Араи снимала пустое место, снизу поднялась старуха с пакетом, положила свежий тофу, посмотрела на Араи и сказала:

— Отойдите-ка.

Араи отошла.

— Простите, обаа-сан, — сказала Фудзисава. — Вы каждое утро сюда приходите?

Старуха развернула бумагу и поправила тофу, чтобы он стоял ровно.

— Мы из агентства по делам культуры, — сказала Фудзисава.

Старуха ушла, не оглянувшись на ворота. Хига поклонился ей в спину.

За четыре дня Ота не прошёл ворота ни разу. Стоял снаружи, курил, складывал окурки в пакет; пакет был прозрачный, с названием магазина, и он затягивал его узлом и убирал во внутренний карман. Когда его звали зайти и посмотреть, отвечал: «Отсюда хорошо вижу». Раз в день отходил к калитке и звонил. Слов не разбирали; слышали «нет», «не надо» и один раз «тогда сами». Вернувшись, говорил: «Продолжаем».

На второй день Хига задержался у ворот.

— Ота-сан, а вы почему совсем к нам не заходите? Хоть в зале посмотрите, что там.

— Холодно там, — сказал Ота. — Я лучше в машине погреюсь.

— Здесь ведь тоже не тепло. Вы всё время снаружи стоите.

Ота затушил сигарету, убрал окурок в пакет и пошёл вниз по тропе. Хига постоял у ворот, потом вернулся в зал.

На третий день он попробовал ещё раз:

— Ота-сан, может, зайдёте ненадолго? Мы уже почти всё осмотрели.

— Вы заканчивайте, — сказал Ота. — Я при машине останусь. Если что понадобится, позовёте.

— Хорошо, Ота-сан.

Больше Хига его внутрь не звал. Но каждый раз, выходя за ворота, поворачивался к нему и здоровался отдельно, будто они не виделись с утра. Ота отвечал кивком.

В машине, пока грелись, Фудзисава ещё раз прочитала выписку из решения.

— Если верить отчёту, сто шестнадцатый один справился с Ибараки. С двенадцатой позицией из перечня. И у него был только камень.

— Ему за восемьдесят, — сказала Араи.

— Но в каком он был состоянии? — спросил Хига. — Полиция нашла его на циновке под часами. Он сидел у стены и даже имени своего не помнил. Как он мог с кем-то справиться?

— Таким его нашли уже после происшествия, — сказала Фудзисава. — Полиция пришла на следующий день. Мы не знаем, в каком состоянии он был до этого.

— А что про саму ночь известно? Кто-нибудь видел, что он сделал?

Фудзисава перевернула лист и нашла нужный пункт.

— Здесь сказано: «Ликвидация предположительно осуществлена сотрудником Отдела в отставке». Предположительно, Хига-сан. Каким способом — не установлено.

Хига опустил глаза к справке и больше вопросов не задавал. Ота тоже молчал, глядя на отражение тропы в зеркале заднего вида.

Фудзисава подписывала журнал каждый вечер и каждый вечер проверяла список сотрудников: её служебный номер должен был стоять первым, номер Араи — следом. Араи делала схемы. Под каждой ставила свою фамилию и подпись. Один экземпляр передавала Фудзисаве для журнала, другой складывала в собственный файл.

Вечером, подавая очередную схему, она задержала руку на краю листа.

— Фудзисава-сан, итоговый отчёт подписывает только ответственный? — спросила Араи.

— И дублирующий, — сказала Фудзисава. — Ваша подпись тоже будет стоять — второй.

Араи отпустила лист.

— Я помню, в каком порядке мы подписываем.

— Я тоже.

Фудзисава вложила схему в журнал, не сгибая нижний край с подписью. Араи проследила за её руками, затем убрала свой экземпляр и закрыла файл.

Обедали в машине, положив пакеты с едой на колени. Хига освободил одну руку, достал телефон и повернулся к Араи.

— Араи-сан, давайте вечером сходим на собу. Тут у вокзала есть место, от вашей гостиницы совсем рядом.

Он протянул телефон между сиденьями. На фотографии над миской висел пар; Араи приблизила снимок двумя пальцами.

— Бульон с утра варят, одну кастрюлю на день, — сказал Хига. — Как кончится, закрываются. Вообще работают до девяти, но лучше прийти пораньше.

— Вы так рассказываете, будто уже ели там.

— Пока только отзывы читал. Но я бы сходил.

Араи вернула ему телефон.

— Я бы тоже поела горячего. Только вечером мне нужно на пост: я дублирующий, до передачи смены должна быть