Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

должна! Он был моим чудом, я так гордилась, когда он закончил учиться на инженера, присоединился к такому важному проекту, государственному! — она махнула рукой, отгоняя подступающие слезы. — Ночью пошла по связи к его крови. Прошла в тот склад большой. Я давно уже не практикую, но память осталась. Умею и глаза отвести, и замок открыть, тем более в ту ночь на меня как наваждение нашло, и все чары получались не просто с первого раза, а будто бы сильнее обычного вдвое. Нашла я эту лодку летучую, нашла и то место, куда этот парень шило Витино заделал. И положила на нее, что положила.

— Зачем?

— Чтобы не летала эта гадина, которая у меня сына отобрала!

Она посмотрела на меня в упор, взглядом, полным злобы и горечи утраты.

— Они его взяли на свою стройку и вернули мне в ящике! Корона виновата! Она нас, колдунов, давит постоянно, не дает ремеслом заниматься, так вот пусть и их ремесло в этом их сарае стоит, к земле порчей придавленное! — из ее глаз уже текли слезы.

— А про людей вы думали? — спросил я, выслушав ее.

— Каких людей?

— Неделю назад на пробном подъеме тросом травмировало человека из команды. Вы положили порчу на вещь, но порча, насколько я понимаю колдовство, никогда не ломает просто предметы.

Она молчала. Этого она не знала, я видел. Судно для нее после гибели сына стало предметом ненависти, а не результатом труда и местом работы людей, таких же, как ее сын.

— Я не думала, — сказала она наконец, вся резко как-то осунувшись.

— Не думали? — переспросила Ася.

Не зло, просто переспросила, Пелагея на нее посмотрела и ничего не ответила.

— В следующий раз кто-нибудь может умереть, — сказал я. — Даже если моя спутница снимет вашу порчу, этот дирижабль будут продолжать сопровождать несчастья, вот только дирижаблю на несчастья плевать и от них будут страдать те, кто на нем летает. А если он однажды рухнет на чьи-то дома?

— Ой, не говорите мне таких страхов! — она замахала руками. — Зачем тогда пришли вы? Выдать меня этим?

Я вздохнул и задумался. Я не хотел ее выдавать. Но я пообещал Марку, что колдун будет наказан. Ну, вообще не так, я пообещал ему имя для отчета и что не сделаю ничего, что с ним не обсужу. Эх…

— Вы поедете с нами, — сказал я. Пелагея напряглась, но я поднял руки. — Не к людям короны, по крайней мере пока. Я понимаю, что вы не хотели причинять вред людям, и что вы сделали это не со злым умыслом, а просто от горя. Поэтому, раз не случилось ничего непоправимого, я бы хотел вас спасти от суда и наказания. Но в данной ситуации действовать совсем в обход закона я не в праве. Поэтому вы поедете со мной в мою Лавку и мы решим, что делать, там. В противном случае мне не останется ничего другого, кроме как сообщить о том, что мы нашли колдунью, наложившую порчу.

— Ох… — она встала, поправила передник. — Ладно, я поняла. Поедем.

Через пару часов в переговорной комнате Лавки мы остались втроем с Пелагеей и Марком. Ему я уже объяснил ситуацию и Марк смотрел на женщину с очевидным сочувствием, а вот на меня при этом с недовольством, видимо за то, как он и ожидал, что я сделал все по-своему.

— Я пообещал, что ты будешь в курсе всего, что я сделаю, — сказал ему я, — о том, что я не буду делать ничего из того, что не сделал бы ты, речи не шло.

— Прекращай демагогию, — буркнул Жаров. — Что ты собираешься делать с Пелагеей?

Ей это тоже явно было интересно, она смотрела на меня полными напряженного ожидания глазами.

— Мое условие таково: вы снимаете порчу с шила сами, сейчас, при нас. А потом даете колдовскую клятву, что больше не будете колдовать. Никогда. По сути сами себя лишите своих способностей. Вы сказали, что отошли от дел, поэтому вам это вроде как и не нужно. Комиссии мы с Асей что-нибудь соврем, чтобы вас не искали. Вас такой вариант устраивает?

Она облегченно вздохнула.

— Да, вполне. Я уже сама пожалела десять раз, что вспомнила про свое прошлое в ковене. Надеюсь тот человек, которого тросом пришибло, поправится? — спросила она Марка.

— Вроде как должен, — кивнул он, все еще раздраженно глядя на меня. — Ему сломало руку и несколько ребер, но ничего непоправимого.

— Батюшки! — ахнула Пелагея. — Кошмар какой… я, честное слово, вообще ничего такого не хотела! Поверьте, мальчики, я бы никогда! Да что там, давайте я сначала порчу сниму, потом будем все остальное решать?

— Давайте, — кивнул я.

Для колдуна, который порчу и наложил, для снятия по сути нужен был только предмет, на который порча была наложена. Так что все было кончено уже минут через пять после того, как я отдал Пелагее шило. Ася, которую я на всякий случай позвал перепроверить, подтвердила: порчи больше нет.

— Теперь вернемся в нашей теме, — напомнил я.

— Да? — она спросила так, будто ожидала, что мы все благополучно забудем. — Ребятки, я, конечно, признаю, что набедокурила, но вы понимаете, что вы у меня просите? Это все равно что руки отнять. У меня ведь ничего больше нет. Мужа нет, сына нет, дом вот этот и то, что я умею. И вы мне говорите: отдай последнее, и я тебя не выдам. Ну так выдавайте. Хоть сейчас. Какая мне разница, в доме жить или в тюрьме, если без сына?

— А вы не забыли, что вас ждет не просто тюрьма? — спросила Ася. — Колдунам многое сходит с рук, но если не сходит, то это просто тушите свет. Порча на вещи короны и человек покалечен. Даже если никто не умер, там у вас не руки отнимут. Потеря дара — это только начало, потом все будет куда хуже. А клятва дар не отнимает. Вы просто им не пользуетесь. Нарушите, потеряете, это да. Не нарушите, умрете с ним. Выбирайте.

В комнате стало тихо. Пелагея стояла долго. Потом посмотрела на Марка:

— Вы сделаете так как сказал Петр Алексеевич? Не станете меня трогать, если я откажусь от колдовства?

Марк помолчал.

— Если Петр придумает достаточно правдоподобную историю, которую я смогу написать в отчет — да, сделаю.

Она протянула руку, ладонью вниз, и под ладонью зажегся огонь. Не у кожи, в воздухе, сантиметрах в пяти, невысокий, тусклый, рыжий, как свечной, с темной сердцевиной. Так, значит, горел огонь ее школы.

— Я, Пелагея Фомина, колдунья, — сказала она