Сыскарь с того света. Книга 2 - Валерий Пылаев

— Ну что, Булатов, говорил я тебе, что быть дуэли? — Рагозин остановился у края круга и расхохотался. — А оно вон как вышло!

Он покосился на барона. Быстро, украдкой — как собачонка, которая сделала стойку на задних лапах и ждет, дадут сахарку или нет. А тот даже головы не повернул.

Лада стояла теперь не у лодки, а ближе — шагах в десяти справа. И на жениха она смотрела уже без всякой нежности. И не сердито даже, а будто на жабу или еще какую болотную гадость.

Поняла, сложила в уме. Да тут любой, пожалуй, сложит.

Вот же старый… кровосос. Опять сыграл в ответ — и опять моей же картой. Ладу у морского хозяина, небось, уже выкупил, а тот и рад: и на суше драться не придется, и лицо сохранил. А может, заодно и мне припомнил, что поперек лезу.

И по всему математика получалась какая-то уж совсем не радостная. С морским хозяином еще можно потягаться — он на суше тяжелый, устанет быстро, если сразу своей железкой не зарубит. А вампир…

Я пригляделся.

Нет, не ослабел ни капли, хоть и день на дворе. Тучи висели низко, солнце за ними не угадывалось вовсе, и чувствовал Рагозин себя превосходно. Вытянул из ножен саблю, раскрутил над головой так, что засвистело, и рубанул пару раз, примериваясь. Потом выхватил из-за пояса платок, подбросил — и пока тот падал, клинок мелькнул дважды.

На песок опустились три лоскута.

Силен, зараза. Еще вчера на пристани кудри у него кое-где серебрились, а теперь седина пропала, а щеки налились, как у кадета после каникул. Не иначе пожрал ночью как следует — дворни у него в усадьбе много.

Тетушка, разумеется, тоже была тут как тут: стояла поодаль под черным зонтом, хотя никакого солнца не было, и, поймав мой взгляд, послала воздушный поцелуй, кляча старая.

— Надеюсь, ни у кого здесь нет возражений? — поинтересовался барон.

Совершенно будничным тоном — ответ он знал заранее.

Все переглянулись. Утопленники с Невы заворчали и вполголоса загудели — вряд ли что-то приличное. Сам водяной хмурился, однако молчал. Правило есть правило — вчера я сам за него ухватился, а сегодня его повернули против нас, и попробуй тут поспорь.

— Ну что, не возражаешь, Булатов? — Рагозин крутанул саблю в руке. — Попляшем с тобой?

— Ты пляши. — Я положил руку на меч. — Пока ноги на месте.

— Вот это по-нашему! — Рагозин широко улыбнулся. — Да ты не бойся. Я тебя до смерти убивать не буду. Ну, постараюсь, то есть, — тут же поправился он. — А там уж сам понимаешь, брат — на дуэли всякое случается.

Врет. Как есть врет, иначе бы и говорить не стал. Ему меня с концами упокоить велели — барон по мелочи размениваться не станет, раз уж такое задумал.

— Меньше болтай, — отозвался я. — А то так языком молотишь, что на саблю силы не останется.

Засмеялись все. Тойво загоготал, как из бочки, Лушка прыснула в кулак, и даже вояки морского князя заулыбались — видимо, им такой ответ пришелся по нраву. Рагозин нахмурился, дернул плечом и отошел на свою сторону круга. Щит брать не стал — ему, надо думать, без надобности.

А я взял. Кавалерийская сабля длиннее Олегова меча, так что лишним не будет. Щит лег на руку легко, и веса я почти не почувствовал. То ли сила откуда-то взялась, то ли кольчугу Полоцкому в свое время и правда заколдовали как надо.

— Ну, по местам, что ли, — вздохнул водяной.

Не хотелось ему командовать — но куда уж теперь денешься?

Я шагнул в круг. Рагозин напротив переступил с ноги на ногу и опустил саблю острием к песку.

— Начали!

Песок взлетел у Рагозина из-под сапог, а сам он был уже рядом. Двенадцать шагов круга проглотил одним махом. Пыль так и висела за ним дорожкой, не успевая осесть, и казалось, что вампир остался стоять где стоял, а сюда прилетела одна только сабля.

Щит я вскинул скорее с перепугу, чем с умом, и клинок обрушился на него сверху, наискось. Доски хрустнули, руку отсушило как бы не до самого плеча, а ноги поехали назад по песку, оставляя две борозды в пол-аршина. Хорошо хоть не свалился.

Продолжать Рагозин не стал. Отскочил, играя саблей, и рассмеялся.

— Чего стоишь, пехота? — крикнул он. — Иди сюда, а то я уж заскучал.

— Сам иди. — Я осторожно шевельнул плечом — вроде целое. — Мне спешить без надобности.

Не к такому я готовился. Морской хозяин Рагозина и повыше будет, и силы немалой, но против него хоть понятно, как стоять: щит поднял, ноги пошире, и жди, пока сам устанет махать.

А этот — тень. Только что был спереди, потом моргнешь — уже слева, и песок за ним опять висит в воздухе.

Мы снова сшиблись — и на этот раз я попробовал ударить. Меч Олега пошел легко, как прутик, но рассек лишь пустоту. Рагозин отвел его саблей, даже не глядя, и тут же стукнул меня плашмя по краю щита. Без злобы, играючи — будто щупал.

Дальше пошло еще хуже. Он показывал удар в голову, а рубил по ногам, замахивался справа — и тут же бил слева, хитро вывернув кисть. Не забыл, выходит, за без малого пятнадцать лет, с какой стороны саблю держать. Каждый финт делал с оттяжкой, напоказ, и все косился на барона — ну что, видали?

Его превосходительство, впрочем, особого восторга не выказывал: стоял среди утопленников, заложив руки за спину, и смотрел. Без всякого интереса, будто не только моя судьба, но рагозинская его нисколько не волновала.

Зато прочая публика зрелище оценила. Дружина морского хозяина колотила оружием в щиты, и над берегом повис грохот — ровный и тяжелый, как прибой. Из-под черного зонта захлопала в ладоши Елизавета Генриховна.

— Браво, Митенька! Браво!

Тойво за моей спиной зарычал так, что старуха тут же притихла, и с полдюжины утопленников на той стороне отступили на шаг.

— Двигайся! — Полоцкий прошел вперед и встал за кромкой круга — так, чтобы я его видел. — Не стой столбом!

Легко сказать. Двигаться я и так двигался, только всякий раз к тому месту, где Рагозина уже не было. А он успевал и обойти, и даже замахнуться так, что сабля в неполных три фунта весом лупила, будто кузнечный молот.

Еще один удар лег в то же место, что