Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова
В этот момент внимание почти всех переключилось на двери лаборатории, через которые вошёл высокий, крепко сбитый молодой мужчина с длинными непослушными волосами.
— Сейчас представлю вам их единственного оперативника. Именно с ним Джин и Рэй пойдут в Приграничье, — сразу оживился Дитер Барон. — Он немного говорит по-японски, даже хуже, чем вы по-английски, так что будьте к нему терпеливы.
Вошедшего звали Кристофер Ли-Портер, но он сразу же попросил называть его просто Кристофером, по имени. На вид ему было около тридцати двух — тридцати пяти лет, хотя сказать наверняка было невозможно — европейцы старели совсем не так, как японцы.
Общение… было неловким. Мы старались говорить с ним на английском, он — иногда на японском, поэтому разговор получался медленным и неуклюжим. Периодически в него вмешивались Дитер или Юсэй, помогая нам с переводом.
Во время всей беседы, продлившейся не дольше общего перерыва, он то и дело вопросительно посматривал на меня, будто хотел что-то спросить, но не решался. Я же поддерживала разговор как могла. Узнала, что он работает здесь уже шесть лет, что познакомился с Джином во время предыдущей поездки в Англию и что похожие лаборатории существуют в Скандинавии, Австралии, Канаде и Южной Америке.
— Ты… можешь пойти со мной? — неловко спросил он по-японски, указывая на дверь. — Менеджер по персоналу.
Конечно, я удивилась, но всё же кивнула — отделу кадров не отказывают, именно он занимается всеми документами и защищает компанию. Скорее всего, меня попросят подписать соглашение об отсутствии претензий, такое же, как в Японии, чтобы, если со мной что-то случится за воротами, компанию не смогли привлечь к ответственности.
У них, правда, не ворота…
— Кто встречается у вас в Приграничье? — спросила я, уже немного освоившись с английским и рассматривая Кристофера.
Он был чуть ниже Джина, но гораздо шире в плечах, крепко сбитый и явно не вылезал из тренажёрного зала. Скорее всего, даже не потому, что сам этого хотел, а потому, что этого требовала работа. И наверняка моя собственная физическая форма вызывала у него немало вопросов.
— Спригганы, Белые женщины… и туман. Везде. Очень много. Он уплотняется… может попадать даже в раны. Если получишь рану — сразу выходить, — ответил он на ломаном японско-английском.
Вчера вечером я уже читала об английском фольклоре и подозревала, что мы встретим именно местных существ из легенд, но их было слишком много, и кто именно встречается в Приграничье и считается «допустимым риском», я не знала.
— Ты не боишься? — неожиданно спросил он.
— У Джина есть… — я долго пыталась подобрать более простое слово, которое поймёт человек, плохо говорящий по японски. — Сила.
— У меня тоже, — широко улыбнулся он.
Конечно, иначе его бы сюда просто не взяли… Единственной, кто отправлялся туда без силы, была я, и поэтому в глазах начальства я была менее ценна.
Кристофер открыл передо мной дверь, пропуская в кабинет менеджера по персоналу, и я поблагодарила его, вновь подумав о том, что многое, из того что нам рассказывали о европейцах, оказалось неправдой. Дитер Барон постоянно намекал, что европейцы холодные, мужчины не умеют ухаживать за женщинами, а женщины этого и не ждут, и даже сказал, чтобы мы «не рассчитывали, что кто-то откроет перед нами дверь».
— Присаживайтесь, пожалуйста, — помимо самого менеджера по персоналу в кабинете находился ещё и переводчик. — Мы должны обсудить с вами предстоящий проход через портал в Приграничье.
Портал?
— У нас нет ворот Тории, как у вас, портал образуется в руинах митреума, — видимо, переводчик прочитал вопрос по моему лицу.
— Что именно вы хотите обсудить? И не нужно ли пригласить Джина?
С того самого момента, как мы разошлись после нашего последнего похода в Приграничье, мы не разговаривали ни разу, хотя возможностей было достаточно — и в бизнес-зале перед вылетом, и уже после прилёта. Мы даже стояли недалеко друг от друга в очереди на паспортный контроль, но и тогда Джин казался каким-то отстранённым…
Впрочем, почему я жалуюсь? Мы оба хотели, чтобы нас обсуждали среди других хемоинформатиков как можно меньше. А вдруг кто-нибудь решит, что я добилась своего через постель?
Ответ на мой вопрос последовал после задержки — переводчик передал мои слова, дождался ответа и только потом заговорил:
— Все необходимые документы были подписаны мистером Робертсоном уже давно. Сейчас мы пригласили вас, чтобы убедиться, что вы будете в безопасности и сможете поддерживать безопасность всей остальной оперативной группы. Пожалуйста…
Мужчина протянул мне не меньше пяти плотных листов, и я сразу поняла, что читать их при них было бы глупо — нужно выйти и вернуться позже. Всё было подготовлено на японском языке, чтобы никто впоследствии не мог заявить, что я чего-то не поняла, и, скорее всего, над этими бумагами поработал юрист.
— Как вы собираетесь проводить свой откат? — неожиданно спросил меня переводчик, передавая вопрос менеджера по персоналу.
— Простите? — я просто не могла поверить, что меня спрашивают об этом.
— Как вы собираетесь проводить свой откат? Мы относимся к таким вопросам очень серьёзно, и, если вы планируете проходить его в одиночестве, для вас подготовят дополнительную медицинскую команду.
— Я… — как вообще можно было принять такое решение здесь и сейчас? Я даже не знала, где Джин, а он, судя по всему, начал терять ко мне интерес, потому что я оказалась слишком проблемной и сама не понимала, чего хочу.
Хотя нет, понимала. Просто ни за что не предложила бы этого Джину, потому что он сразу дал понять, что подобное его не интересует.
— Вам не нужно принимать решение прямо сейчас, просто сообщите нам его сегодня до одиннадцати вечера. Вы можете отказаться от медицинской команды, если выберете альтернативный способ, но не наоборот, мы должны быть готовы. Как вы проходили откат в Японии?
— Когда как, — ответила я быстрее, чем успела подумать, и тут же покраснела, заработав недоверчивый взгляд Кристофера. — Я сообщу вам о своём решении позже, после того как ознакомлюсь со всеми документами.
— Конечно. Другого ответа мы, пожалуй, и не ожидали. Обратите внимание, что вы должны подписать каждую страницу…
Только выйдя из кабинета менеджера по персоналу, я подумала о том, почему Кристофер вообще там находился? Ему не предложили подписывать никаких документов, а вопросы, которые задали мне в конце разговора, вообще выходили далеко за пределы того, что я считала допустимым.
— Почему вы были там, в кабинете? — спросила я по-английски. Мой английский всё же был немного лучше его японского, и я надеялась,