Сделка - Лейла Фэй

Следующий крик Майи срывается, она наполовину задыхается. Все ее тело дрожит, и ребенок наконец двигается.

– У тебя получается, – спокойно говорю я. – Очень хорошо. Головка вышла. Скоро ты вытолкнешь остальное. А теперь дыши. Все хорошо.

Майя делает прерывистые вдохи. Проходит немного времени, и ее разрывает новая схватка. Ребенок выскальзывает – маленькое плечико поворачивается, за ним следует все крошечное, скользкое тельце, пока оно не оказывается у меня на ладонях.

Медленно, благоговейно я поднимаю его выше. Когда я прижимаю его к себе, маленькие ручки двигаются, крошечные губы открываются – и в моей хижине раздается пронзительный крик.

– О боги, – говорит Роза, ее голос срывается от слез. – Это девочка! О, Майя, она такая красивая!

Да, это девочка. Я улыбаюсь ей – маленькое личико сморщено, она плачет. В этот момент мое проклятие и все проблемы исчезают. Она прекрасна – крошечное сокровище, – и я чувствую себя такой благословенной, что могу подержать ее первой.

Роза тянется к ребенку, поэтому я тяну за пуповину, которая все еще пульсирует, – синяя и толстая от крови. Когда выходит достаточно, я осторожно передаю крошечную девочку в ожидающие руки Розы.

Я приношу свою соломенную лежанку для больных и устраиваю ее рядом с Майей. Ей еще нужно родить послед, и это может занять несколько часов. Хотя, как только ребенок приложится к груди, все должно пойти быстро. Кормление ускоряет дело.

Я помогаю Майе лечь на спину. Вода над огнем уже теплая, и я беру немного, чтобы обмыть ее. Роза воркует над ребенком, поднося его к Майе, которая неуклюже снимает верхнюю часть платья, обнажая грудь, увеличившуюся от беременности. Как только девочка оказывается у нее на животе, она перестает плакать, и Майя смеется сквозь слезы.

Затем она кашляет.

Мое тело каменеет от ужаса. Но когда я смотрю на мать и дитя, все, кажется, в порядке. Майя говорит теплые, ласковые слова малышке, и ребенок двигает головкой, уже чувствуя запах материнского молока.

Я мою руки и становлюсь на колени, чтобы помочь девочке приложиться к груди. Когда дело сделано, я, дрожа, поднимаюсь. Пора идти.

– Меня ждет Даробор. Мне нужно пойти посмотреть Сару, – говорю я Розе. – Оставайтесь, пока не выйдет послед. Я приду, как закончу, чтобы перерезать пуповину. Поздравляю, у вас красивая, здоровая девочка, настоящее благословение.

Роза кивает, и я упаковываю все, что может помочь при кровавой рвоте. Немного, но у меня есть травы, которые помогут успокоить желудок, быстрее заживить раны, восполнить потерю крови. Снова обещаю себе не задерживаться.

Как только я выхожу, Даробор хватает меня за плечо и тащит к своему дому. Его хватка крепкая, но я понимаю его спешку. Ему пришлось ждать снаружи, и хотя это было недолго, каждая минута, должно быть, тянулась для него вечность.

Мы шлепаем по лужам к его дому. Я слышу рвотные позывы, смешанные с испуганными всхлипами других детей Даробора, уже с порога. Когда я подхожу к постели Сары, она бледная и потная, кожа на губах потрескалась, глаза лихорадочные.

Если ее не перестанет выворачивать, я ничего не смогу сделать. Лекарство не подействует, если не будет оставаться в желудке.

Девочка умирает.

– Ложку, пожалуйста, – говорю я, потрясенная тем, как спокойно звучит мой голос, хотя внутри я кричу. – Это должно успокоить желудок, – поясняю я, вливая настой из дягиля и руты в открытый рот Сары.

Я смотрю на нее несколько мгновений и, когда ее сразу не вырывает, с облегчением вздыхаю. Это только первый шаг, но должно помочь. Я встаю и поворачиваюсь к матери Сары, которая выглядит бледной и испуганной, – ее зеленые глаза кажутся огромными на осунувшемся лице.

– Давайте по ложке теплой кипяченой воды каждую минуту. Ей нужно пить, но только маленькими глотками, чтобы вода оставалась в желудке. Примерно через полчаса дайте еще ложку лекарства и продолжайте поить водой. Я вернусь, как закончу с родами Майи.

– Спасибо. – Она сжимает мою руку. – Как Майя?

– Хорошо, – говорю я, выдавливая улыбку. – Родила красивую, здоровую девочку.

– Слава Мокоши.

Я бегу обратно к своему дому. Дождь, кажется, усиливается. Внезапно молния разрезает небо почти надо мной, и сразу же гремит гром, заставив меня вздрогнуть от страха. Я ускоряюсь. Сквозь скрывающую все пелену дождя я вижу Розу, ждущую в открытой двери моего дома.

– Яга, сюда! – кричит она, хотя я едва слышу ее из-за грохота. – Что-то не так!

О нет! Я проглатываю крик беспомощной ярости и бегу быстрее, умоляя всех богов, кто услышит, сохранить Майю и ребенка. Внутри дома звучат тихие рыдания Майи. Я даже не вытираю ноги, просто бегу к ней.

Девочка намного бледнее, чем должна быть. Ее ротик на соске Майи, но она слабо двигает им – словно без сил пытается сосать.

Все во мне кричит – голоса женщин накладываются на голоса в голове, настоящая какофония ужаса. Я осторожно беру ребенка, чтобы посмотреть на ее личико. Глаза приоткрыты, рот все еще двигается, когда я поднимаю ее. А затем все останавливается. Она замирает у меня на руках, и я смотрю на нее, ожидая, что она пошевелится, закричит, как кричала, появившись на свет, сделает хоть что-то.

Но ее крошечная грудь не поднимается.

– Яга? – Голос Розы еще не испуганный, только слегка удивленный. – Что… что происходит?

Я не могу оторвать глаз от девочки. Она так идеально сложена – с крошечным носиком, красиво очерченными губками, ровными, соразмерными руками и ногами, правильными пальчиками. Такая прекрасная.

Если бы только она дышала.

За окном пролетает маленькая черная птица, издавая нежный крик. Я прерывисто вздыхаю.

Навка.

Входная дверь распахивается, и врывается Даробор.

– Она мертва! – кричит он. – Она умерла сразу после твоего ухода! Яга, что ты наделала?!

Я не могу говорить. Я держу ребенка, которого только что приняла, – такого сладкого, крошечного и неподвижного. Мое сердце застыло в груди, и я не могу сказать ни слова, даже когда девочку забирают из моих рук и со всех сторон меня окружают вопли горя.

Я онемела, потеряна, пока не входит еще один человек. Ида.

Она смотрит на меня, стоящую на коленях рядом с ее сестрой. Она смотрит на ребенка на руках матери. Она смотрит в окно, за которым, несмотря на сильный ливень, носится маленькая птица.

Когда взгляд возвращается ко мне, он полон искренней ненависти.

– Ты убила их. Ты всех их убила!

Ида указывает на меня дрожащим пальцем, и ее лицо перекашивается от гнева.

– Она ведьма!