Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

— Устали? — предположил я.

— Очень удобно, не находишь? — хмыкнул учитель.

— То, что мы выжили? — поморщился я.

— Не передёргивай!

— Я вам говорю, что видел сам. За других не отвечаю. Если у вас есть к ним вопросы… задавайте. Предполагать и гадать… не моё.

Карн глядел на меня ещё пульсаций пять. Потом усмехнулся углом рта. Так усмехаются, когда не проиграли игру, а просто отложили до следующего хода. Он это понимал, и я тоже.

Приходилось контролировать дыхание, выражение лица и движения, чтобы не выдать всё. Молчание тянулось, и Карн ждал, что я попытаюсь его заполнить. Ошибся.

— Ничего не хочешь ещё сказать? — спросил он.

— А вы? — вернул я ему вопрос.

— О чём, например?

— Что с нашей школой? Почему она может перестать существовать? И куда ушёл учитель Ровэн?

— Пока ещё рано… да и смысла нет. Завтра вы всё услышите сами, какой бы итог ни случился.

Значит, он в курсе того, что происходит, просто пока не хочет говорить.

— Ладно, — кивнул он. — Пусть будет, как ты говоришь. И все, кто связан с тобой… просто устали.

Я выдавил из себя улыбку. Пятеро, считая Синару, спотыкаются в одних и тех же местах. Клятва на Источнике не даёт сказать лишнего, держит за язык там, где начинается моё. Они не врали, просто не могли и Карн, который всю жизнь учит читать противника по малейшему сбою, конечно, заметил, где у каждого из них проседает голос.

Шалх с ним… пусть замечает, если школа может перестать существовать, то и смысла сейчас переживать нет.

— Мейна, — Карн повертел в пальцах пустой кувшин. — Ты говоришь, она сама сказала, что в Руинах действовало две секты. Жатва и этот… Сев.

— Пепельный Сев. Жатва ловит, Сев забирает. Жатва им прислуживает за долю. Вот только я не так сказал, — покачал я головой. — Это нам поведал молодой парень из Пепельного Сева… Мелт.

— Точно, — поставил кувшин на стол Карн. — А я разве не так сказал?

— Нет.

— Две секты… одна прислуживает второй, и Пепельный Сев почти никогда не действовал у нас в городе, а тут высунул свой нос… интересно, однако.

— Вам виднее. Меня интересовало другое, — сжал я зубы. — Как выжить в месте, где врагов сотни, они сильнее, а ещё звери хотят тебя сожрать.

— И то верно! — кивнул Карн. — Правильно думал, не зря я вас учил.

Он замолчал, глядя в окно.

— Что дальше будет? — спросил я.

— Доживём до утра — узнаешь.

Он махнул рукой на дверь. Я встал и поклонился учителю так же, как когда-то на площадке. Вышел — и меня затрясло. Держать и контролировать всё тело оказалось не самой простой задачей, я даже начал переживать, что у меня не получится. Последний раз так держал лицо в кабинете Ровэна, когда Кайр притащил меня туда после проверки чашей. Тогда сектантский глиф всё спрятал сам, а я свалился без сознания.

Прислонился головой к стене и дышал, прокручивая всё, что сказал Карну, и искал, нет ли там того, за что он может зацепиться. Кроме пятерых, что спотыкаются обо мне, вроде всё хорошо… надеюсь. Тряхнул головой.

Коридор пустовал. Шёл медленно, держась ближе к стене. Я рассказал ему всё, что было правдой, и ни разу не соврал. Только правда эта была как туша, с которой срезали лучшие куски. Раньше я прятал такое из страха: шрам на Зерне, звериные глифы, метку… Если узнают — выгонят, убьют, разберут на части. Сейчас было иначе. Страх никуда не делся и только сидел глубже, но сверху на нём лежало что-то тяжёлое и спокойное. Моё. Добытое моей кровью, моими днями в башне, Бренной на камне. С какой стати это отдавать? Кому?

Нет.

Дверь в комнату Листьев осталась приоткрытой. Изнутри гудели голоса. Одр уже был там, сидел у стены, подтянув колени. Все двадцать шесть. Последними вернулись мы. Стоило переступить порог, как гул стих. На меня уставились так, будто я принёс с собой ответ на всё сразу.

На лежанках и прямо на полу лежали стопки одежды. Белые рубахи, штаны, обмотки для ног. А сверху на каждой стопке, сложенная вчетверо, накидка Листа. Белая, с узкой голубой каймой. Та же, что выдали мне в первый день, когда регистратор брезгливо отодвинул мой мешок.

— Это что? — Сеф поддел накидку двумя пальцами, будто дохлую крысу. — Это что, я спрашиваю?

— Одежда, — отозвался Варис с лежанки. Он расположился на спине, прижимая ладонь к боку, и смотрел в потолок.

— Я вижу, что одежда. Я её не надену. Я из Пути.

— А я из Основы, — глухо добавил кто-то из Дарговых.

Айлет молчала. Зелёную рубаху Древа она не сняла, а белую стопку рядом с собой отодвинула ногой подальше. Вчера ещё из-за цвета на улицах убивали: синие на голубых, песочные на зелёных. Сеф держал белую накидку на вытянутой руке, будто ему сунули чужую кожу.

— Не надевай, — пожал я плечами.

Сеф моргнул.

— Ходи в том, в чём вышел из Руин. С кровью, с пеплом, с потом и грязью, если так привычнее. Никто тебя не заставляет. — Я скинул с плеча копьё и прислонил к стене. — Только по этим коридорам сейчас ходят старшие, которые кидаются техниками на любую чужую тряпку. Ты сам видел. Хочешь получить, пока будешь объяснять, что ты свой?

Сеф открыл рот и закрыл.

— Это не значит, что ты стал Равновесием, — договорил я, понизив голос. — Это значит, что очередной перепуганный Узел подумает лишнюю пульсацию, прежде чем ударить.

— Я что-то не понял! — встал Тавр. — Моя школа поделилась с вами чистой одеждой, дала возможность умыться и снова почувствовать себя человеком, а не мусором из Нижнего Клина… — он повернулся. — Да, именно так мы сейчас все выглядим и пахнем, а вы носы воротите? Цвет вам не нравится? Гордость вдруг проснулась? А где она была до этого? А?

— Хватит, — поднял я руку. — Не хотите… не надевайте. Но спать будете вон там! — указал на угол. — На полу, потому что вашу вонь мы слышать не хотим, раз вам так нравится.

В комнате стало тихо. Потом заговорили все разом.

— Где наши наставники?