Время скидок в Аду - Тэд Уильямс

— Держите, я принес вам кое-что, — сказал я и снял крышку.

— Что это? — спросила Дорис. — О, Бобби, дорогой — это же сладкая пастила! Бетти, сиреневая пастила!

Бетти наклонилась и понюхала подарок.

— М-м, замечательно. Французская! Мне она так нравилась! Намного лучше, чем та, которую нам давала бабушка.

Я дал сестрам возможность насладиться запахом. Они могли лишь нюхать эти сладости, но, судя по их восторгу, этого было достаточно. Потом я спросил, знают ли они что-либо о вернувшемся «улыбающемся убийце», и рассказал, что мне было известно о его истории — по крайней мере, о первых двух смертях.

— Вряд ли, дорогой, — сказала Бетти, немного поразмыслив. — Был один парень, которого называли «улыбчивым», но это было много лет назад в Англии, и он был очень-очень высоким. С красивыми, ровными зубами. Говорят, он умер еще во времена королевы Виктории, а еще на его костюме были такие светящиеся перламутровые пуговицы, что хоть книгу читай в темноте. И своих жертв он убивал с помощью мышьяка, верно?

— С помощью цианида, дорогая.

— Ты права, Дорис. Цианид. Это вряд ли он, что думаешь?

Я сказал, что это точно был не он.

— Потом еще была Плачущая Салли, но она же девушка. Она зарезала штыком своего любовника и его родных. Большая резня была. Говорят, она совершила самоубийство в тюремной камере, потом вернулась и повесилась на дереве неподалеку от собора Святого Чада в Бирмингеме — теперь там эта ужасная кольцевая дорога, верно, Дорис?

— Куинсвэй. Жуткое место.

— Так что это вряд ли она, далековато от Америки. Подожди, ты сказал, что ты ищешь этого парня?

Я понял, что они не смогут рассказать что-либо конкретное об «улыбающемся убийце», поэтому попробовал задать более общие вопросы:

— Но как такое вообще могло случиться? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то умер однажды, затем вернулся, потом его душа была изгнана или как это там называется?..

— Следи за выражениями, дорогой, — строго сказала Дорис. — У нас тоже, знаешь ли, есть чувства.

— Ну, скажем о нем так: уничтоженный во второй раз и опятьвернувшийся. Вы когда-нибудь слышали про такое? Как это могло случиться?

— Честно говоря, дорогуша, никогда о таком не слышала. А ты, Бетти?

— Нет, дорогой Бобби. И я чувствую себя ужасно, ведь ты купил нам эту прекрасную пастилу, и мы так хорошо провели время. Но нет, боюсь, тебе придется найти кого-то, более посвященного в подобные дела. Ты еще не обращался к Обломышу?

К нему я не обращался, да и не очень хотел, но похоже, у меня не было выбора. В этом вся проблема с призраками. Иногда они могут быть очень полезны, а иногда даже хуже, чем бесполезны, но чтобы узнать это, понадобится много времени, потому что в большинстве своем они любят поболтать и вообще почудить.

Я поблагодарил сестер и прошел к выходу мимо других посетителей и официанток, которые даже не подходили к моему столику все это время и не предложили заказать что-нибудь. По всей видимости, сестры Соллихалл уже начали пугать постоянных клиентов — интересно, как скоро здесь появятся любители паранормального? Я с беспокойством подумал, что сестрам нравится иметь дурную славу.

Среди прочих трудностей встречи с Обломышем главным было то, что он в отличие от сестер не делился информацией за коробку дешевых конфет. Наоборот, по последним слухам, он брал две тысячи долларов за одну беседу, а на моем банковском счету было почти пусто. Рай не так уж много нам платит. Хотя с другой стороны, нам не надо откладывать на пенсию.

Вот такие у нас шуточки, люди. Если вы пришли сюда посмеяться, то можете начинать.

В общем, если я хотел встретиться с Обломышем, то мне надо было достать денег, а вариантов у меня было не так много. Я подумывал о том, чтобы отправить свой «Матадор» в долгий отпуск и попробовать набрать денег на тот «Супер Спорт» 1969 года, который я видел у Орбана. Но так как я не играю в лотерею, мне трудно было представить, как это все может случиться без вмешательства Санта-Клауса.

Теперь я уже думал, что, возможно, «Матадор» вообще придется продать. Я любил эту машину и потратил не один год на поиск деталей и ее ремонт, не говоря уже о том, что приходилось постоянно ругаться с Сэмом, Моникой и другими друзьями из-за нее. Машина должна стоить по меньшей мере двадцать тысяч долларов — таких Моделей осталось совсем мало. С другой стороны, деньги могут спасти мою бессмертную душу, что тоже неплохо. Вот так дилемма.

Я решил совершить долгую прогулку вдоль бухты, чтобы все обдумать, и в итоге дошел до Соленого пирса, где находился оружейный магазин и склад Орбана. Я увидел его в большом гараже: он покуривал трубку и наблюдал, как его крепкие татуированные помощники с помощью цепного подъемника опускают массивный лист стали в салон «Кадиллака Эскалады». Скорее всего, чтобы вооруженные тупицы на заднем сиденье случайно не застрелили водителя.

Увидев меня, Орбан в удивлении выгнул бровь.

— Чего тебе, Доллар? — прорычал он со своим едва понятным акцентом, который не менялся уже многие годы. — Ты наконец решил заплатить мне за хранение твоей дерьмовой машины?

Не сказать, что Орбан крупный парень, но что-то в нем такое есть — в общем, я рад, что мы с ним ладим.

— Давай поговорим, — сказал я.

За стаканчиком отвратительного красного вина, которое так нравится Орбану, я толкнул речь по поводу «Матадора». Его кустистые брови вновь поползли вверх. Он знал, Какие чувства я питаю к своей машине.

— Вот что я тебе скажу, — начал он. — Я дам тебе за нее десять тысяч…

— Десять! — в расстроенных чувствах я смахнул бокал «Бычьей крови» прямо себе на колени. — Да она стоит в два раза больше! Намного дороже!

— Заткнись. Ты меня не дослушал. Я дам тебе за нее десять тысяч и пообещаю не продавать в течение трех месяцев. Вернешь мне десятку — машина твоя. Не вернешь, я продам ее и отдам тебе еще десять.

Другими словами, он предлагал мне беспроцентный кредит на три месяца под залог «Матадора». Что было чертовски порядочно с его стороны. Я, конечно, этого не сказал, потому что его бы это только взбесило. Я даже поторговался, иначе он был бы обижен. Орбан не дал бы мне больше денег за