Вольфганг Хольбайн - Тор. Разрушитель

— Очень на это надеюсь, — ответил Бьерн.

Кто-то из воинов за его спиной тихо засмеялся.

— И что же будет дальше?

— Ты ведь принял решение. Мы отправляемся домой. Думаю, тебе не меньше нас хочется оказаться сейчас в тепле, у камина. — Сжав бока лошади коленями, ярл направил ее к Пути Богов.

Видимо, Тор не ошибся. Вход в расщелину все это время находился прямо перед ним. Еще двое спутников Бьерна засмеялись.

Тор остановился, в изумлении уставившись на Путь Богов и скалы вокруг, но потом взял себя в руки и поскакал за Бьерном. Стук копыт эхом отражался от каменных стен.

Вскоре он заставил свою своенравную лошадь догнать ярла.

— Это было весьма впечатляюще, — повторил Тор.

Бьерн кивнул.

— Насколько я понимаю, ты не собираешься объяснять мне, как работает этот фокус.

— Фокус? — Ярл умело изобразил изумление. — О нет, Тор, это не фокус.

— А что же еще?

— Путь Богов, — сказал Бьерн так, будто это было достаточным объяснением. — Боги защищают эту долину. Многие полагают, что боги создали это место для того, чтобы люди жили здесь, когда их уже нигде в мире не будут принимать. И некоторые верят, что Путь Богов открывается только тем, кто заслужил это.

— Некоторые, — повторил Тор. — А ты сам?

— Я не верю в богов.

— Что же это, если не их творение? — Тор обвел рукой расщелину. — Колдовство?

— Я не верю в колдовство.

— Во что же ты веришь?

— Не знаю. — Ярл пожал плечами. — Наверное, в то, что сам вижу. — Покрепче перехватив поводья, он пустил лошадь рысью. — Давай поторопимся, друг мой. Тут холодно, а твоя подруга и дети ждут тебя.

Наступила Долгая Ночь, продлившаяся более ста дней. Когда она близилась к завершению и небо уже начало сереть, в долине появился новый кузнец.

И Урд, и Тор, и, конечно же, Лив завели себе в селении новых друзей. Все свободное время, остававшееся после работы, Тор посвящал созданию нового молота. Две первые попытки сделать молот оказались неудачными, и Тор даже не завершил их, вовремя заметив, что результат не отвечает его требованиям.

Третий молот стоил ему не одну неделю тяжелого труда и бесконечных усилий и теперь висел над камином в качестве украшения. Он был слишком тяжелый и настолько плохо сбалансированный, что Тор начинал спотыкаться, просто беря его в руки. Да и руны на его поверхности были неправильными.

А вот этот, четвертый, молот был идеальный. Вернее, он станет идеальным, если Тор его когда-либо завершит. Урд давно звала его на ужин. Она не была уверена, что Тор доведет это дело до конца, да и сам он уже начал сомневаться в том, что действительно этого хочет. В нем жила какая-то неизбывная тревога, заставлявшая продолжать работу над могучим оружием, и в то же время Тора наполнял непонятный страх перед ее завершением, словно он чувствовал, что, когда молот будет готов, произойдет что-то ужасное. Отогнав от себя гнетущие мысли, он в очередной раз ударил молотом по металлу и отшатнулся, уклоняясь от снопа белых искр.

Конечно, ему это не вполне удалось, но Тор к этому уже привык. Его руки и плечи покрылись бесчисленными крошечными шрамами и ожогами. Все они быстро заживали, но неизменно возникали новые — в основном, из-за его неосторожности. Однажды Тор даже умудрился поджечь свою накидку. Это было весьма опасно, но, к счастью, в этот момент Лив случайно оказался неподалеку и сорвал горящую накидку с плеч Тора.

Осознание происшедшего далось Тору нелегко — как в прямом, так и в переносном смысле слова, но стало понятно одно: он не кузнец. Урд оказалась хорошей учительницей, он — неплохим учеником, а нехватку мастерства Тор возмещал силой и упорством. Тем не менее он понимал, что ему никогда не стать действительно хорошим ремесленником, ибо он не любил это занятие.

В этот раз все обошлось, но на правой руке прибавилось три новых ожога. Тор возмущенно уставился на покрасневшие участки кожи и очень скоро понял, что просто взглядом делу не поможешь. Ожесточенно потерев руку, он услышал за спиной злорадное хихиканье.

— Да, — буркнул Тор, узнав голос еще до того, как повернулся к ярлу. — Действительно смешно.

Бьерн ухмылялся во весь рот, а Тор, увидев, что рядом с ярлом стоит Свериг, помрачнел. После памятного разговора с ярлом Свериг прекратил провоцировать его при первой подвернувшейся возможности, но друзьями они так и не стали. Наоборот, всякий раз, когда ярл приходил к Тору в сопровождении Сверига, ничем хорошим это не заканчивалось.

— Я вот тут подумал, не приставить ли к тебе в помощники какого-нибудь паренька из селения. — В глазах ярла плясали лукавые искорки. — Прежде чем закончится Долгая Ночь и нужно будет обрабатывать поля, этим оболтусам все равно заняться нечем. А так рядом с тобой будет стоять мальчишка с ведром воды наготове…

— Да уж, — прорычал Тор. — Как по мне, то все это довольно смешно…

Лив определенно слишком много болтал. Это уж точно.

Тор продолжал тереть обожженную руку о бок, так что теперь ранка не столько болела, сколько чесалась.

— Видимо, мне говорили правду. — Подойдя поближе, Бьерн с любопытством посмотрел на наковальню.

— О чем? — Тор решил подыграть ему, изобразив крайнее удивление.

— Что они делают оружие на крови, — с улыбкой ответил ярл. — Ты доволен своей… работой?

Тор предпочел не обращать внимания на заминку Бьерна и его странную интонацию, когда он произнес последнее слово.

Свериг — кстати, он опять пришел в гости с топором — был не столь дипломатичен.

— Это что вообще такое? — осведомился он, подходя поближе.

— Если верить Урд, то зря потраченное время, — буркнул Тор себе под нос.

В сущности, он вынужден был признать, что вопрос Сверига вполне закономерен — незаконченный молот выглядел чудовищно и мало напоминал тот кузнечный инструмент, в честь которого его назвали. Один боек весил больше пятнадцати фунтов. Он заострялся с двух сторон и был покрыт таинственными письменами. Рукоять, тоже украшенная рунами, была в полтора раза длиннее бойка. Тор сделал ее из железа, так что и рукоять, и боек составляли единое целое.

— А еще говорят, что женщины не разбираются в работе ремесленников, — фыркнул Свериг.

Тор холодно улыбнулся и взял молот с наковальни, стараясь не морщиться, — горячий металл жег ладони. Медленно повернувшись, он посмотрел на крепостную стену в двадцати метрах от кузницы и резким движением метнул молот. Описав пологую дугу, оружие пролетело над стеной в точности в том месте, где находилась бы голова вражеского воина, вздумай он перелезть через стену, и послушно вернулось Тору в руку. Бросок оказался не столь удачным, как хотелось бы: молот был еще не вполне сбалансирован, и железная рукоять немного отклонилась в сторону, так что пришлось поднимать руку выше, чем обычно. Впрочем, ни Свериг, ни ярл этого не заметили. На Бьерна бросок произвел должное впечатление, но Свериг лишь неодобрительно прищурился.