Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Моя альтесса…

— Да, да, конечно, — принц махнул тюремщику, и тот перебежал к Чаре. — Так вот. Я ожидал, что теперь, после страшного разгрома, шаваны уберутся за Холливел и больше не покажутся. Но Моран Степной Огонь, этот кровавый зверь, сумел удержать орду в Литленде. Он перебил сотни дезертиров, до полусмерти запугал шаванов и заставил их беспрекословно подчиняться приказам. А это, чтобы ты знал, славный, очень не в духе орды. Ничем так не дорожит шаван, как конем и свободой, — поскольку больше ничего не имеет. Отними у шавана свободу — получишь лютого врага. Всадники должны быть очень недовольны Мораном, — так подумал я. И, представь, получил подтверждение.

Петля слетела с шеи Чары, лучница задышала глубоко и ровно.

— Позвольте, ваше высочество… Мои руки совсем затекли… — пожаловался Ней, и принц кивнул:

— Тюремшик, слышал его? Руки славного затекли!

Слизень снова запыхтел над ухом Нея, а принц продолжил:

— Я получил письмо от одного ганты из орды. Ганта — это у них, на Западе, мелкий вождь, вроде нашего барона. Представь, среди них бывают грамотные!.. Так вот, один ганта написал мне…

Вынув из кармана замусоленный листок, Гектор зачитал вслух:

— «Принц, ты наш враг, но Моран — хуже. Хочу положить его в пыль, потому помогу тебе. Предупреждаю: Моран послал в Мелоранж разведку. Сколько всего лазутчиков — мне неизвестно, но знаю двух из них: мужчину и женщину. У женщины зоркий глаз и меткий лук, а мужчина — ловок, храбр и может притвориться кем угодно. В орде эту пару зовут Спутниками, а настоящие имена — Чара и Неймир».

Принц наклонился к самому уху Нея:

— Скажи, славный, не знаешь ли ты этих двоих?..

Еще звучало последнее слово, когда Ней рванулся, выдрал руку из ремня и ухватил принца за горло. Тот отдернулся, цепкие пальцы Нея впились в его кадык, сжались… и соскользнули. Гектор Шиммерийский отскочил к стене и заорал на тюремщика:

— Ты расстегнул ремень?! Болван!

— В-в-ваше высочество с-с-сами при-при…

— Я играл с ним! Шутил! Ты шуток не различаешь?!

Слизень потратил минуту, чтобы заарканить руку Неймира и снова привязать ее к балке. Ней дрожал от ярости и досады. Все мышцы бугрились, тщась порвать ремни. Дыхание толчками вырывалось из горла.

— Ну, ну, спокойнее! — сказал ему принц. — Это всего лишь предательство. Обычная штука, привыкай. А ты хорош: акцент прекрасен, повадки правильны. Я ни за что не распознал бы тебя, если б не письмецо.

— Ш-шшакал! — бросила Чара. — Мерзкая тварь!

Голос хриплый, низкий, грубый. Никакого южного сахара.

— Я шакал?.. — принц не столько обиделся, сколько удивился. — Почему? Это же не я вас предал.

— И ты. И он. Мы доберемся до обоих. Пыль скучает по вам.

— Доберетесь?.. — принц потер подбородок так, будто всерьез взвешивал ее слова. — Ммм… Полагаю, нет. А ты как думаешь?

Он обращался к связанному Неймиру. Пленник сказал с тяжелым вздохом:

— Мы не знаем никакого плана…

— Ну-ну-ну, — принц укоризненно покачал головой. — Мы очень приятно вели беседу, ни к чему теперь ее портить. Ты запрешься, я прикажу, мои люди возьмут одну из этих штук…

Гектор оглядел стол с инструментами, брезгливо взял один, похожий на ухват.

— Что это вообще такое?.. Для чего?.. Я даже не представляю и совсем не мечтаю выяснить. Люблю жить с удовольствием, а не… — он глянул на ухват и с омерзением отбросил. — Фу, дрянь какая.

— Мы ничего не знаем, — прохрипел Неймир. — Мы простые разведчики, не вожди, не полководцы…

— Вот как мы поступим, — сказал принц. — Я отвечу тебе приятностью на приятность. Ты знаешь нравы моего Юга, а я покажу, что понимаю душу Запада. Что бы ты ни говорил, вы, шаваны, боитесь боли и смерти. Да, да, все боятся, даже Моран, спали его солнце. Но есть кое-что, чего вы страшитесь еще сильнее. Эй, ты…

Принц махнул тюремщику и указал на Чару:

— Отрежь ей ноги.

Ней похолодел и обмер. Услышал, как Чара Без Страха от ужаса перестала дышать.

Слизень выбрал инструмент — пилу с мелкими зубцами, темную от ржавчины. Принц скривился:

— Нет, болван! Что это за мерзость? Возьми меч или топор, сделай дело чисто! Пусть она не помрет от боли или гнилой крови. Пусть живет долго-долго, но не может ни сесть в седло, ни ступить шагу. Пускай ползает по земле и клянчит милостыню — год за годом, год за годом, пока кто-нибудь не зарежет ее из сострадания. И даже тогда, после смерти, ее душа не примкнет к счастливым Духам-Странникам, а останется прикована к той паперти, где много лет подбирала из пыли монетки. Навечно.

Вынося приговор Чаре, принц ни разу не посмотрел на нее. Даже когда она преодолела первый ужас и закричала, извергла поток самых яростных и лютых проклятий, Гектор не удостоил ее взгляда. Он говорил только с Неймиром.

— Что скажешь, славный Ней? Я угадал ваш страх?

— Не делай этого… — выдавил пленник. — Не с ней… Сделай со мной.

— О, конечно! Ты будешь следующим — сразу после Чары. Если не скажешь то, что хочу знать.

— Я не знаю никаких планов! Моран не делится с простыми всадниками!!!

— Жаль, что он так скрытен. Это омрачит мое утро…

Принц печально нахмурился и кивнул слизню. Тот поднял топор, целясь выше колена лучницы.

— Нет! Стойте!.. — заорал Неймир. — Я скажу!

— Какая прелесть!

Принц Гектор откинул со лба волосы:

— Я весь внимание. Просвети меня, славный Ней.

— Моран велел нам узнать, куда причалит твой флот. Мы атакуем его и сожжем. Ты застрянешь в Мелоранже, а мы…

— Ну-ну, не останавливайся! Половина правды — половина ножки.

— А мы пойдем в Шиммери, пока там нет тебя.

— Чудесно!

Гектор Шиммерийский хлопнул в ладоши от восторга. Смеясь, обернулся к своей девице:

— Что я тебе говорил? Нет, вспомни, что я сказал?!

— Что они пойдут в Шиммери, любимый.

— Да! А почему я так говорил?

— Ты догадался…

— Потому, что я шаванов насквозь вижу! Вот почему!

Он потрепал пленника по щеке и сказал:

— Но теперь главный вопрос. Мои корабли — как ты, конечно, узнал — придут в Ливневый Лес