Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— М-м-м? — промычала шерка и, вздохнув, подошла к производственной зоне кузницы. Взяла из полки горна заготовки бронзы, повздыхала, поднимая слиток серебра, и положила в тигель. Повернула разгоряченное лицо к Антону. — Ну чего замер, иди раздувай меха. Ингмар куда-то запропастился. Я ему устрою, когда он вернется…

— Не надо его ругать, — ответил Антон и подошел к мехам раздувать огонь в печи. — Я его послал за осиной, он скоро придет.

— Тебе какие наконечники: бронебойные, срезы? — не обращая внимания на слова Антона, спросила Верпела.

— Простые листовидные. Еще мне нужна звезда вроде светила и с драгоценным камнем, и… тоже из сплава бронзы и серебра.

— Ты что? — удивленно посмотрела на Антона шерка. — Стал рассветным?

— Нет, но мне надо защититься от темного.

— Да-а? — недоверчиво произнесла девочка. — А что, он тут появился?

— Скоро появится.

— Так у тебя живут двое темных, ты их не боишься.

— Этих не боюсь, а другого боюсь, — ответил Антон и понял, что наговорил лишнего. — Но это, Верпела, секрет, никому не рассказывай.

— Да что я, дура всем трепать? Только ты сам Торвалу не рассказывай, — отвернувшись от Антона и глядя на тигель, сказала Верпела. — Он с дядькой Флапием общается, а тот такое трепло-о…

— Понимаю, — улыбнулся Антон. — Не расскажу.

Девочка сноровисто вытащила плавильный тигель, стала разливать материал в нужную форму, у нее сразу вышло пять заготовок. На формы она плеснула воды и, подхватив наконечник, сунула его в воду. Окуталась паром и небрежно бросила наконечник на стол с инструментами. Все ее движения были отточенными, выверенными, ни одного лишнего жеста. Антон даже засмотрелся.

— Хватит воздух гонять, — остановила его шерка. — Иди посиди, потом покажешь, какие тебе нужны стекла.

Девочка села стачивать напильниками заготовки, вскоре притащила лукошко с битыми стеклами.

— Вот эти, — показал Антон на прямоугольники желтого цвета.

— Ладно, — проронила девочка. — Жди.

Сидя за столом, она резцом вытянула заусенцы на металле, взяла стеклышко и зажала заусенцы, вскоре подала Антону пять наконечников.

— Такие пойдут? — спросила она.

— Пойдут, — закивал Антон, — молодец.

— Молодцом, Антей, не отделаешься, — сурово ответила шерка, — премию давай.

— Какую еще премию? — удивился Антон.

— Такую. Ты за хорошую работу даешь по серебряному талану. Я тоже хочу. Тебе работа понравилась?

— Понравилась, — сознался Антон.

— Значит, я заслужила премию.

— Ладно, не спорю, скажу Торвалу, чтобы он дал тебе премию.

— Нет, дай ты, — настоятельно потребовала шерка.

— Зачем тебе деньги? — вновь удивленно спросил Антон. — Ты же еще маленькая. Куда будешь тратить?

— Никуда не буду, на приданое собираю. Всякая порядочная девушка должна иметь приданое. Обычно приданое собирают родители невесты. У меня нет родителей, а через пару годиков Торвал на мне женится. Мне будет четырнадцать — возраст, когда шерок выдают замуж. К этому сроку я должна собрать приданое. Вот зачем мне нужна премия.

Антон понимающе покивал.

— Считай, что я твой родитель, и я дам за тебя приданое, — произнес он.

— Это хорошо, но что я буду делать, если ты погибнешь? — спросила Верпела.

Антон еще более удивленно посмотрел на девочку широко раскрытыми глазами.

— С чего бы это мне помирать? — недовольно спросил он.

— Ты враг Рассвета, Антей, и можешь умереть. Мне будет тебя жалко, но оставаться нищей я не хочу.

— Ладно, вот твой талан, бери. — Антон вытащил из поясной сумки серебряную монету. — Но все же обидно, что ты меня хоронишь, — отведя глаза в сторону, произнес он.

— Ты, Антей, поберегись, и мы тебя не похороним, — ответил Верпела, хватая из его рук монету. — Рассказывай, какая тебе нужна звезда…

В эту пору в Алуринских горах темнело рано, и серость заката быстро сменилась черной тканью позднего вечера. Небо усеяли звезды. Суета в замке утихла, превратившись в сонную тягучую обыденность. Уставшие за день слуги разбрелись по своим помещениям. Дневной шум сменился тишиной. Антон поел и, дождавшись, когда гости за столом его замка разойдутся, позвал Франси в подвал. С тех пор как в замке пряталась Иза, королева-мать, туда кроме него никто не ходил. Он запретил там появляться Рыжей и Раде. Арзума и ее дочь Шамина тоже не посещали его.

Внизу он запер двери в подвал и прошел в свою комнату, занятую Изараэль и ее слугой. Франси села на краешек стула напротив опустившегося в кресло Антона. Иза села на кровать, лишних стульев тут не было.

— У меня есть план, как встретить колдуна, — произнес Антон, но прежде пригляделся к лицам женщин. Обе были настороже и сверлили друг друга взглядами. — Хватит переглядываться, слушайте меня, — сказал он и, дождавшись их внимания, начал говорить. — План такой: мы стравим Шузмарала и рассветных. Шузмарал будет охотиться за Изой, а за ним будут охотиться рассветные. Колдун не сможет справиться с культистами и вынужден будет уйти с болот. Путь обратно ему перекроют служители культа. На восток, вглубь болот, не дам пройти ему я. Он вынужден будет уходить на юг, потому что на севере делать нечего. Его там тоже обложат рассветные, они это делать умеют. Выгнав его с болот, мы его прибьем за пределами моей земли… Но тут есть одна проблема. — Он вновь молча окинул взглядом лица женщин. — Мне нужно, чтобы он пожил.

— Зачем? — удивленно и в то же время испуганно спросила королева-мать.

— Это не разглашается, — ответил Антон, — но для того, чтобы вам было понятно мое желание дать ему пожить, скажу: чтобы натравить моих врагов на него. Я защищаю тебя, Иза, от твоих врагов, а ты меня от моих врагов. Но в этой ситуации Шузмарал должен принять, так сказать, огонь на себя.

— Что это значит — принять огонь на себя? — нервно теребя платок в руках, спросила королева-мать.

— Это значит, что мне выгодно, чтобы он пожил и за ним началась охота рассветных. Я тебя, Иза, защищу, но ты отработаешь