В погоне за Луной. Том 1 - Син Лин
После того как Хун И вознесся, в клане лисов не осталось правителя-полубога, а среди демонов еще долгие годы никто не мог войти в число богов. До своего вознесения Хун И оставил во дворце Чжунцзы приказ, в котором говорилось, что триста лет спустя среди смертных родится Властитель демонов. Тот, кто сможет развить силу полубога и сломать печать Небесного Лиса за пределами дворца Чжунцзы, станет новым Властителем.
Пролетело время, минули сотни лет. Чан Мэй[67], предводительница клана демонов-лисов, и Чжэнь Юй, хозяин дворца Холодного источника, стали полубогами. Через десять коротких лет закончится трехвековое ожидание, о котором предупредил Хун И. А значит, совсем скоро демоны схлестнутся в кровопролитной войне за место Властителя. Врата на гору Пурпурной луны распахнулись, и взошла луна.
Когда вести об этом достигли горы Цзинъюшань[68] и дворца Холодного источника, Чан Мэй и Чжэнь Юй поначалу бездействовали.
В тот год, когда демоны едва не обрушили гору Пурпурной луны, Тяньци не явился. Почему врата распахнулись именно сейчас?
Они оба прекрасно знали, что, несмотря на кровопролитные битвы и императорский приказ, вопрос о том, кто станет Властителем демонов, мог решить только Тяньци. Опомнившись, они взяли с собой подданных, набрали великих ценностей и, не упуская ни минуты, направились на гору Пурпурной луны засвидетельствовать свое почтение.
Во дворце на горе Пурпурной луны Тяньци (у которого голова еще гудела от забот) глядел на довольно улыбающегося юношу.
– Это ты врата распахнул?
Цзы Хань снова принял человеческий облик. Он гордо кивнул. В тот год Цзы Хань последовал за Тяньци в пространственно-временной излом в поисках Юэми. Пятьсот лет назад он, не выдержав одиночества, вернулся на гору Пурпурной луны коротать скучнейшие деньки с Саньхо и Бибо[69].
– И ты поднял луну?
Юноша-зверь снова гордо кивнул.
Тяньци глубоко вздохнул.
– Что еще ты сделал?
– Больше ничего, шэнь-цзюнь! Когда восходит луна и открываются врата, все приходят, чтобы поклониться тебе!
Цзы Хань расплылся в счастливой улыбке, в его глазах, превратившихся в пару щелочек, искрились звезды.
– Аи-и, с тех пор, как дракон Саньхо и малыш Бибо отправились в путешествие, я остался совсем один на горе Пурпурной луны. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся! Наконец на горе Пурпурной луны снова начнется веселье! – радостно проговорил Цзы Хань и подбежал ближе к Тяньци. – Шэнь-цзюнь, в нашем царстве столько силачей появилось! Только ты взглянешь на них – они же от счастья засияют!
– Дальше что? Бэнь-цзюнь должен возгордиться? Или это все ради того, чтобы ты мог наворовать больше драгоценностей?
Тяньци холодно смотрел на юношу-зверя – он прекрасно знал, что драконы по природе своей жадны до богатств и сокровищ. Цзы Хань задрожал от страха под взглядом Тяньци и, умолкнув, обратился в маленького дракончика и обвился вокруг бедра мужчины.
– Шэнь-цзюнь… – протянул он тонким, слабеньким детским голоском. Из больших фиолетовых глаз скатились слезинки. – Не злись на меня… Ну люблю я всякие сверкающие штучки…
Тяньци растерянно поглядел на прильнувшего к его ноге дракона, которому было сотни тысяч лет, и лишь вздохнул.
Два хозяина – горы Цзинъюшань и дворца Холодного источника – простояли у ворот, ведущих на гору Пурпурной луны, целый день, но так и не встретились с Тяньци. Все великие дары, которые они принесли ему, забрал Цзы Хань.
Также он передал приказ Тяньци: истинный бог в уединении занимался совершенствованием и плавкой ци[70], а потому никто не смел самовольно врываться на гору Пурпурной луны. В Царстве Демонов все вопросы следовало решать согласно императорскому указу Хун И.
Это означало, что Властителя демонов изберут через десять лет на состязании в силе и ловкости, которое обычно проводилось во дворце Чжунцзы. Чан Мэй и Чжэнь Юй, конечно, задавались вопросом: к чему истинному богу уходить в затвор[71] для совершенствования и плавки? Но все же они обрадовались, что он не будет лично заниматься избранием Властителя демонов. Вздохнув с облегчением, они покинули гору Пурпурной луны.
В главном дворце на горе Пурпурной луны высилась Башня усмирения душ, размером немногим больше полчжана. На ее вершине трепетало изумрудное пламя. У основания сидел Тяньци и глядел на ладони, в которых трепыхалась крохотная душа.
В зал вошел Цзы Хань – все еще в облике дракона. Пыхтя от напряжения, он тащил за собой огромное бревно, гораздо больше него самого, но работу свою выполнял добросовестно – образцовый трудяга!
Глянув на него, Тяньци тихо фыркнул.
Конечности дракона мгновенно налились силой – никогда он не испытывал такой легкости! Цзы Хань мелкими шажками подбежал к истинному богу и вручил ему гигантское священное древо, добытое в древнейших лесах обители древних богов.
– Шэнь-цзюнь, я принес тебе священное древо, о котором ты так мечтал!
Тяньци даже не взглянул в его сторону и промолчал.
Маленький толстый дракон нахмурился, склонился к Тяньци и, отбросив всякий стыд, спросил:
– Оно тебе нужно, чтобы укрепить тело верховной богини Юэми?
Глянув на дракона, Тяньци равнодушно проговорил:
– Думаешь, для ее души хватит ничтожного священного древа?
Цзы Хань распахнул огромные глаза, его сердце бешено заколотилось в груди. Получается, для верховной богини он будет жертвовать своей энергией? Для такого даже истинному богу требовалось отдать больше половины собственных сил. Внимательно глядя на Тяньци, Цзы Хань нерешительно спросил:
– Тогда для чего шэнь-цзюню священное древо?
– Когда я верну Юэми тело и укреплю ее душу, у меня не останется сил, и я буду вынужден запечатать свое сознание. До того дня огонь в Башне не должен погаснуть. Священное древо заменит половину моей духовной силы, чтобы защитить дворец.
Слова истинного бога возмутили Цзы Ханя. Он фыркнул и, повысив голос, сказал:
– Доколе я здесь, кто осмелится ворваться во дворец, пока ты укрепляешь душу верховной богини Юэми?
Тяньци равнодушно взглянул на него.
– Если бэнь-цзюнь правильно помнит, каждый первый и пятнадцатый[72] день лунного месяца ты отправляешься в странствие по Трем Царствам и возвращаешься лишь с осенним ветром[73].
Драконы любят драгоценности, а Цзы Хань – дракон. Десять с лишним дней назад в его пещере не было ни монетки, из-за чего ему даже нездоровилось.
У Цзы Ханя аж дыхание перехватило – он робко заморгал виноватыми глазищами и опустил голову, стараясь скрыть смущение. Зато он успел подумать, что обладать священным древом – очень хорошо! Оно будет защищать гору Пурпурной луны вместо шэнь-цзюня!
– Шэнь-цзюнь, а на сколько ты запечатаешь свое божественное сознание? На многие века, да?
– Трех лет будет достаточно, – спокойно ответил Тяньци.
Легким движением руки вековечное священное древо раскололось на восемь частей, образовавших защитный барьер вокруг Башни
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 107 стр.