Непокорный Меч - Гарет Ханрахан
"Она покинула Гарнизон и пробралась на территорию Вольностей".
"Как она прошла мимо часовых?"
"Спрыгнула со стены", - ответил меч. В его голосе звучали отстраненные нотки, когда он передавал впечатления от преследовавшего ее дредворма. "Жива. Хромает".
"Это большой прыжок". Альф выпил еще один напиток, чувствуя, как исцеляющая магия проникает в его тело, смывая боль и оставляя после себя приятную тяжелую усталость.
"Направляется в Дом Рогатого Змея", - сказал Заклинатель. "Червь проголодался".
Альф зевнул. "Я иду спать. Скажи червю, чтобы он бдил и старался не попадаться на глаза. Если она уйдет, разбуди меня".
"Как прикажешь".
В своих странствиях Альф привык вставать с рассветом, но в Некраде не было ни одного рассвета, достойного этого названия. Миазмы над городом представляли собой вечный зеленоватый мрак, и все, что приносил рассвет, - это почти незаметное изменение яркости. По всему Гарнизону были расставлены часы, чей бой отбивал время, и именно они разбудили его.
Он лежал на затхлой кровати в одной из свободных комнат и считал удары колокола. Девять, десять, одиннадцать. Он опаздывал.
"Ты проснулся", - подал голос меч, лежавший рядом с кроватью. "Она не двигалась. Дредворм хочет узнать, сможет ли он съесть ее, когда она появится".
"Скажи ему, чтобы продолжал наблюдать".
"Позволить ему следить за ней было умно, Альфрик. Должно быть, я хорошо на тебя влияю".
"Тихо." Альф огляделся в поисках чего-нибудь подходящего. У него была лучшая одежда, более соответствующая его положению в городе, но он не мог вспомнить, где оставил ее. Он подозревал, что она теперь погребена под завалами. Он принюхался и пожалел, что похоронил свою ванну под несколькими тоннами обломков.
"Ты думаешь, она в сговоре с тем, кто вскрыл гробницу? Она знала, что ты несешь предупреждение от Ян? Кто-то послал ее, чтобы заставить тебя замолчать?"
"Я не знаю".
"Только один из твоих друзей мог открыть эту гробницу, Ламмергейр, и все они будут на заседании совета".
"Заткнись."
"Ничего им не говори. Жди, пока твой враг сам себя выдаст".
"Никто из них мне не враг".
"Я бы на твоем месте готовился к битве. На всякий случай".
"Заткнись". Тем не менее, он натянул кольчугу дворфов и надел поверх нее свою дорожную одежду. Он все еще больше походил на бродячего разбойника, чем на члена совета или героя саг.
Ему не нравилась неприятная компания меча, его сочетание пагубной полезности и скрытого предательства. Оружие, которому нельзя доверять, - это вообще не оружие. Но все они взяли на себя ответственность, когда победили лорда Боуна, и Разрушитель Чар принадлежал ему. Он пристегнул меч к боку и покинул развалины особняка.
Идя по направлению к гавани, он заметил, что район Гарнизона снова изменился. Здесь всегда было больше магазинов, складов и таверн. Одни спешно строились на новых расчищенных участках из обломков разрушенных зданий. Другие переоборудованы из существующих построек, превращая старые храмы эльфов-колдунов в рынки или переделывая морги, которые когда-то использовались для погребения нежити, в холодильные камеры для хранения мяса. Состав людей на улицах был почти таким же, как и два года назад, когда он уезжал, но их было гораздо больше. В эти дни торговцев и поселенцев было больше, чем солдат, ведь поражение Темного Властелина открыло путь на север. Теперь там были фермы, а усердные лесники вырубали чащобы, где когда-то охотились эльфы-колдуны. Вдоль дороги тянулась цепочка замков и городов, новые провинции к северу от Некрада. Земли Врага захватывались и приручались, акр за акром, корабль за кораблем. Каждый корабль, прибывавший в Некрад, доставлял все больше поселенцев для приграничья. Они толпами проходили мимо Альфа, изумленно тараща глаза на незнакомый город вокруг.
Бледная фигура привлекла внимание Альфа. Вампир. Его рука мгновенно метнулась к рукояти Разрушителя Чар, но тут он увидел зеленую повязку на изорванной мантии эльфа-колдуна, означавшую, что ему разрешено покинуть пределы Вольностей.
"Дорогу", - шипело он. За павшим эльфом следовал паланкин, который нес ватгроун (дословно - выращенный в чане - прим.пер), на нем был знак Королевства Саммерсвелл. Внутри ехал какой-то богатый купец. Альф посторонился. Вампир зашипел на Альфа, узнавая Ламмергейра. В его глазах был жуткий голод, отчаяние хищника, когда он шел сквозь толпу, окруженный кровью, которую не мог выпить.
Эльфы-колдуны могли превращаться в вампиров вместо того, чтобы становиться призраками. Они могли использовать кровь, чтобы поддерживать материальное существование, оставаться неувядаемыми, несмотря на ранения или возраст. Но это было некрасиво. Они правили Дикими как чудовищные боги, поколение за поколением людей выращивалось, чтобы утолять голод повелителей-вампиров. Теперь, с отвращением отметил он, появились человеческие торговцы с бледными слугами. У дверей стояли часовые-вампиры.
"Интересно, хотела бы твоя подруга Лаэрлин попробовать твоей крови", - прошептал меч. "Держу пари, ты бы хотел попробовать ее".
"Не лезь в мои сны", - машинально огрызнулся Альф. В любом случае Лаэрлин была лесным эльфом, а не эльфом-колдуном. Когда она начнет угасать - спустя столетия после смерти Альфа, если ее дух выживет, - она вернется домой в лес и соединится с деревом жизни. Станет дриадой, а не вампиром, и останется молодой навеки.
У него болела спина. Болели кости. И грудь тоже, в том месте, куда его ранил другой эльф. Эта боль, по крайней мере, имела смысл. Стареть - значит выживать в череде невидимых сражений; ты не всегда знаешь, что ведешь их, но все равно получаешь удары и раны.
Его цель была прямо впереди. С башен цитадели Лиги развевались три знамени, аккуратно размещённые так, чтобы ни одно из них не было выше остальных. Башня Дварфхольта, дерево Эрлкинга, солнце Саммерсвелла. Знамена Лиги.
Никто из стражников у ворот не преградил ему путь, но один поклонился и сказал: "Лорд Вонд внутри, сэр Ламмергейр, и желает видеть вас перед заседанием совета".
На картине маслом, висевшей у кабинета губернатора, был изображен первый Вонд, носивший это имя. Он был вместе с другими лордами Саммерсвелла, каждый в парадных доспехах или мантиях, с мечами, воткнутыми в землю, когда они преклоняли колени перед деревом Эрлкинга. Святые Заступники парили над головой, услужливо неся знамена с именами каждого лорда и провинциями, которыми они правили. Первый лорд Вонд смотрел на зрителя с выражением благочестивой заботы, как добрый отец, измученный бременем забот.
Альф хорошо думал о Лукаре Вонде. Большинство лордов Саммерсвелла досадно медлили с признанием угрозы со стороны лорда Боуна. Вместо этого они обращали внимание на недостатки и сомнительные качества Девяти - Турн в их глазах был диким варваром, Лат - варваром и нечестивым