Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Он кивнул. Стражник шагнул вперед и ударил Дервина сзади дубинкой, а затем все произошло одновременно. Ольва выскочила из своего укрытия и бросилась вперед, лес и небо снова закружились вокруг нее, когда она, поскальзываясь и спотыкаясь, побежала к дороге. Стражники втащили оглушенного Дервина в повозку.

Ольва бежала прямо к телеге. Кнут Люльфа Мартенса щелкнул, хлестнув лошадей по бокам, и повозка, подпрыгивая, со скрипом покатила по северной дороге. Ку был уже среди пеших стражников, носясь вокруг и огрызаясь на них, отгоняя от того места, где лежал Бор. Они отбивались от него копьями. Ольва выскочила из-за деревьев и погналась за повозкой, но на ее пути оказался стражник.

В его руке было копье.

Он колебался всего мгновение. Он мог бы ударить ее копьем, пока она бежала к нему, но вместо этого попытался схватить ее. Его вытянутые пальцы поймали ее, сомкнулись на плече, и они оба упали в грязь. Боль пронзила ее ногу, но она была где-то далеко, под землей, а не частью этого мира.

Повозка двигалась, теперь быстрее, и Дервин был в ней. Она поползла вперед, наполовину увлекая за собой стражника, и вся сила ее спины и плеч застала его врасплох, когда она подняла его. Она пыталась позвать Дервина, но у нее не хватало дыхания.

Позади нее лай Ку сменился отчаянным визгом боли.

Позади нее снова захрипел Бор, с трудом поднимаясь на колени.

Вокруг раздавались крики и смятение.

Охранник схватил ее и потянул вниз. Он рвался к ней, бил кулаками, и она задыхалась от боли. Она изогнулась, пытаясь сбросить его с себя. Раздался треск, и монеты Некрада рассыпались по дороге.

По ним потекла кровь. Кровь на странном серебре. Она ударила стражника ножом. Она не помнила, как это сделала, но лезвие вошло ему между реберОн схватился за него, и его ладони стали влажными. Он попытался заговорить, и кровь хлынула из его рта черной рекой.

Ольва оттолкнулась от него. Повозка была уже далеко от них, двигаясь быстро, лошади фыркали, когда Люльф подгонял их хлыстом. Двое других стражников последовали за ним, но теперь, когда их хозяин выбрался из засады, они возвращались по дороге к повороту.

Она повернулась. Двое стражников все еще наступали на Ку с мечами и копьями. Она подняла копье, брошенное убитым ею человеком, и побежала к ним. Они в тревоге отступили назад: один поскользнулся в грязи, другой отступил назад с мечом в руке, взгляд метался между Ольвой и Ку. Собака сильно хромала, ее рыжий мех стал черным от грязи и крови. Ольва ткнула копьем в сторону одного из своих врагов, и магический камень вспыхнул, из наконечника копья вырвался разряд энергии и ударил стражника. Кожа зашипела, когда ее задело разрядом. Ольва испуганно вскрикнула и чуть не выронила копье, но удержалась и крепко сжала его. Она попыталась вызвать еще один взрыв, но ничего не произошло – камень иссяк.

Стражники приближались к ней. Трое, двое позади и один впереди.

Что бы сделал Ламмергейр? спросил голос в ее голове, и это был голос Дервина.

Беги, мать твою, - крикнул другой голос, и он был похож на голос Бора.

Это был Бор. Он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, шел вперед, одной рукой все еще придерживая веревку на горле.

Но это была не веревка - это была лиана, ползучий плющ, зеленый стебель которого блестел на фоне покрасневшей кожи Бора. Растение впилось ему в шею, душа его.

"Беги!" - снова закричал он, хватая ее за руку, и они побежали в Фоссвуд, бешено карабкаясь вверх по склону, задыхаясь и царапаясь о колючки. Краем глаза она видела, как костяшки пальцев Бора побелели от усилий, с которыми он удерживал веревку на горле. Он споткнулся, и Ольва воткнула древко копья во влажную землю, чтобы не упасть, пока они поднимались. Теперь она вела их через лес, наемник шел за ней, его измученное дыхание было неглубоким и напряженным. Позади них раздавались крики и топот преследователей, ломившихся сквозь деревья. Она совсем не слышала Ку, и все это время сердце тянуло ее обратно к дороге, к Дервину.

Они свернули не туда. Склон здесь был слишком крутым. Деревья вокруг стояли слишком плотно, чтобы она могла видеть небо или ориентироваться. Стражников не было видно, но они были близко. Они настигнут их в одно мгновение. Она предвкушала неизбежный момент, когда острия копий проткнут ее насквозь, как зубья вил протыкают мешок с зерном. Ее жизнь вытечет в грязь, и все будет кончено, все будет напрасно.

В голове промелькнула мысль – образ Альфа, поднимающегося по склону холма, Альфа из песен и саг, Ламмергейра. С ярким мечом в руке он бросается в бой, защищая ее, как охранял сарай той ночью. Он обратил бы в бегство стражников и одним ударом спас Дервина.

Но он был далеко, и оставался только подъем, усилия, горящие легкие, колотящееся сердце, угасающая надежда. Ольва знала, что умрет на этом склоне, вдали от дома, и никто никогда не вернет ее тело в Эрсфель, чтобы похоронить рядом с Галвином в священном лесу.

"Сюда, - прошептал незнакомый голос, - быстрее!"

Там, в подлеске - круглое лицо, маленькое, но не детское, с густыми бровями и блестящими глазами. Девушка-дварф. Дварфийка поманила их к себе и исчезла. Ольва последовала за ней, прощупывая копьем подлесок, и нашла яму, вырытую в склоне холма и скрытую папоротниками.

"Залезай, - приказала она Бору и проскользнула внутрь, протиснувшись в дыру и сползая вниз по земле. Света не было, поэтому она полезла глубже, цепляясь за камни и корни деревьев, прокладывая путь ногтями, словно закапывая себя. Она потащила Бора за собой, но его плечи были слишком широки, чтобы пролезть в отверстие, поэтому она потянула его вниз, насколько смогла, надеясь, что подлесок скроет все, что осталось открытым.

Внезапно все стихло, стало тихо и темно. Ольва спряталась там, в беспросветной норе, прижавшись лицом к голени Бора. Она слышала его тихие вздохи, когда он продолжал бороться с веревкой из плюща, слышала крики стражников, которые вели поиски далеко наверху. Через некоторое время все звуки, казалось, стихли,