Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Туман стал еще гуще, а на лбу у Цин Юйдуня выступил пот от напряжения. Скоро он не мог разглядеть своих сложенных в печать рук, и ему показалось, что он ослеп. Его ци окутала черный дым в золотом ядре, изо всех сил сжимая. Мало-помалу тьма делалась все меньше, но и старейшине стало тяжелее дышать. Казалось, белая пелена давит ему на грудь, пытаясь прихлопнуть, как муравья. Он чувствовал, что по мере борьбы с тьмой слабеет, сила утекала, как песок сквозь пальцы.

Постепенно температура его тела поднялась. Ему стало жарко, ханьфу прилипло к мокрой от пота спине. Тьма не сдавалась – она была невероятно сильной и упорной, пытаясь откусить побольше от его ядра. Но и Цин Юйдунь интуитивно понимал, что не может проиграть. Он не ведал страха, но в этот момент почувствовал, что может умереть, если сдастся. Или даже случится что-то похуже, чем смерть. Эта мысль была странной, непонятной, будто чужой, но все же придала ему уверенности.

Тьма сжималась, пока не стала крошечным шариком в его золотом ядре. Обливающийся потом Цин Юйдунь направил всю оставшуюся энергию на то, чтобы уничтожить этот шарик полностью, но ему это так и не удалось. Тьма сжалась и превратилась в крошечное нестираемое пятнышко на его золотом ядре, будто его укололи кончиком иглы. И снова раздался громогласный хохот, а затем объятия белого тумана ослабли, и старейшина сделал судорожный вдох. Вслед за этим его тело пронзила боль. Она была такой сильной и внезапной, что Цин Юйдунь вздрогнул, хватаясь за грудь.

– Цзисюань… – послышался далекий голос, наконец пробившийся сквозь плотную пелену. Сначала старейшина не слышал его из-за хохота, но теперь голос постепенно усиливался.

Цзисюань? Кто это? Может быть, это он?

Цин Юйдунь с трудом повернул голову в сторону голоса. Боль пронзала все его естество, мешая думать. Вместе с потом, которым он обливался, казалось, что его ци иссякает, льется из разбитого кувшина.

– Цзисюань! Цзисюань! – голос стал громче, настойчивее, грубее. Он больше не казался мольбой бесплотного духа.

Цин Юйдунь зажмурился, с невероятным усилием поднимаясь с места, где сидел. Он сделал нетвердый шаг в сторону голоса, зовущего – его ли? Наверное, его. Густой туман чуть отдалился, но не ушел. Каждый шаг прошибал болью от макушки до пяток. Старейшина горел от жара. Его ци забурлила, бунтуя против происходящего.

– Цзисюань, очнись! Очнись!

Его собственная энергия обратилась против него – она выжигала меридианы, пошла в обратную сторону, и Цин Юйдуню пришлось остановиться, чтобы справиться с очередным приступом боли. Он с трудом сложил печать успокоения ци, но та обезумела от боли – и его разум обезумел от боли.

Он упал на землю. Туман набросился на него, его ци горела в меридианах, и казалось, что даже кровь закипает.

– Ты должен очнуться! – раздался другой голос. Этот был чистым, ясным и властным. Этот голос заставил его ци в испуге притихнуть, прекратив на мгновение истязать тело. – Очнись! Очнись! У тебя отклонение ци, ты можешь разрушить свое основание! Очисти разум! Очисти духовное сознание!

Изможденный Цин Юйдунь сделал, как велел ему странный голос, – потому что по какой-то причине хотелось ему доверять. Собрав остатки сил, он сел в позу лотоса и сложил руками печать, глубоко вдыхая. Спокойствие. Тишина. Умиротворение. Он должен побороть это отклонение ци, иначе сойдет с ума, и его золотое ядро взорвется.

Потоки энергии в теле замедлились. Дыхание замедлилось. Дымка, кружащаяся вокруг старейшины, замедлилась. Казалось, что даже его сердце перестало биться на несколько мгновений. Он глубоко дышал, заставляя ци вернуть правильное направление в меридианах, чувствуя, как все тело трясет от напряжения. Хохот стих, но и голос, зовущий старейшину, умолк.

Цин Юйдунь распахнул глаза – туман исчез, вместо него перед ним простиралась нетронутая водная гладь, подернутая легкой дымкой, как бывает на рассвете. Потоки ци в меридианах потекли естественным путем. Боль, пронзающая тело, сконцентрировалась в груди.

Он опустил глаза, глядя на кровавое пятно, расплывающееся по светло-зеленой ткани, и вспомнил свое имя. Его зовут Цин Юйдунь, старейшина Цунчжэ, и его пронзила стрела демона.

Цин Юйдунь снова закрыл глаза, выходя из своего духовного сознания.

Первое, что он увидел, когда разлепил веки, было встревоженное лицо Чэнь Канлуна, склонившегося над ним. Заметив, что старейшина открыл глаза, Дракон издал облегченный вздох, как будто с его плеч свалилась гора.

– Слава Владыке, ты жив! – воскликнул он, и в его голосе послышалось такое облегчение, что Цин Юйдунь нахмурился. Поняв, что он пытается сесть, Чэнь Канлун надавил ему на плечо. – Лежи! – яростно крикнул он. – Тебе пока нельзя двигаться, – уже чуть мягче пояснил он, заметив толику удивления в глазах мужчины. – Ты был серьезно ранен, и у тебя случилось отклонение ци. Та стрела была пропитана темной энергией, она прошла…

– В цуне от вашего сердца, – послышался другой голос. Цин Юйдунь скосил глаза, понимая, что лежит в незнакомой комнате на кровати с пологом. Через открытые двери в комнату вошла женщина в светло-бирюзовых одеждах. Она была очень высокой и ступала твердо. От нее как будто исходила невидимая сила – но не такая, как от Дракона, а иная. У нее было круглое простое лицо, чуть вздернутый нос и нахмуренные брови. Не сказать, что она была прекрасна, но что-то в ней притягивало взгляд.

– Госпожа У, – Цин Юйдунь узнал женщину.

– Старейшина Цунчжэ, вы просто не можете не попадать в неприятности, – сморщилась та, глядя на раненого.

– Юньси, не груби, – тут же одернул ее Чэнь Канлун, демонстрируя близкие отношения с госпожой У.

Это была не кто иная, как глава клана Лошади – У Юньшань[67], по личному имени Юньси. Она не входила в список лучших заклинателей мира, но лишь потому, что ее сильной стороной и истинным талантом оказалось целительство. Она была очень известна этим, хотя неплохо управлялась и с мечом. Госпожа У не обратила внимания на слова Чэнь Канлуна, прогоняя его с кровати.

– Подвинься, мне надо проверить пациента, – грубовато сказала она. По характеру и упрямству У Юньшань не уступала Чэнь Канлуну. Они с главой клана Дракона были, а потому общались довольно непосредственно. Цин Юйдунь нисколько не удивился, что именно она лечила его, – другому лекарю Чэнь Канлун, наверное, и не доверился бы. Несмотря на внешнюю жесткость, госпожа У была довольно легким в общении человеком, заслужившим уважение среди заклинателей. Хотя для этого сначала следовало войти в ее близкий круг.

– Пульс в порядке, – заключила она, отпуская