Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Да, Инь Юйлаю стоит посмотреть. – Глаза Хао Лэя метнулись к стреле, завернутой в платок, который был пронизан цепью защитных заклинаний.

– Цзисюань, тебе не стоит держать ее при себе. Это может усилить отклонение ци, – встряла Хуа Сюй, видя, что тот потянулся к стреле.

– Верно. – Чэнь Канлун отдернул руку, не давая старейшине Цунчжэ коснуться демонического оружия. – Как я не подумал, – виновато почесал он голову. – Тогда…

Он повернулся, собираясь передать стрелу целительнице, но тут заговорил Хао Лэй:

– Я могу отнести ее.

Чэнь Канлун в сомнении уставился на него, из-за чего старик моментально вспылил.

– Вы думаете, я не в состоянии доставить проклятую стрелу на пик Мочжоу? – уязвленно спросил он. Он кинул взгляд на Цин Юйдуня, который уже уселся в позу лотоса на чужом мече, выглядя столь безмятежно, словно его это не касалось.

– Старейшина Хэхуа прав, глава клана, отдайте стрелу ему на хранение. Я обязательно попрошу старейшину Мочжоу проверить ее, – рассудил Цин Юйдунь, неожиданно занимая сторону Хао Лэя. Тот победоносно посмотрел на Дракона и протянул руку. С явной неохотой Чэнь Канлун передал черную стрелу старику.

– Что ж, отправляемся, – хлопнула в ладоши Хуа Сюй. Она поклонилась госпоже Сы и Чэнь Канлуну и направила меч прочь с башни. Хао Лэй отвесил такие же поклоны, только гораздо небрежнее, и направил меч с сидящим на нем Цин Юйдунем в сторону гор. Мужчина склонил голову, прощаясь.

Они взмыли в воздух, и Чэнь Канлун смотрел им вслед, пока два меча не превратились в точки за пиками северных гор.

Спустя некоторое время Цин Юйдунь, сдерживавший свою ци, понял, что действительно бы мгновенно продрог, если бы не меховая накидка Дракона. Они летели так быстро, как могли, – Хао Лэй не щадил старейшину, явно решив продемонстрировать всю свою мощь в какой-то попытке похвастаться, ведомой лишь ему одному. Хуа Сюй тоже не отставала – хоть она и не шла по пути меча, она все-таки была заклинательницей поздней стадии Зарождения души – выше, чем Хао Лэй.

Впрочем, Цин Юйдуню было все равно: он погрузился в медитацию, гоняя ци по своим меридианам. С каждым прогоном он чувствовал все больший холод в конечностях и все больший жар в своем золотом ядре. Это странное чувство приносило дискомфорт, от которого Цин Юйдунь еле заметно хмурился: было странно осознавать себя вновь слабым и неспособным даже на полноценное поглощение природной ци из окружающего мира. Ему нужны были пилюли и долгая глубокая медитация в духовной пещере.

Глядя на лицо мужчины, сидящего с закрытыми глазами на его мече, Хао Лэй не мог не кривиться: ему претило это задание, раздражала внимательность главы клана Дракона к старейшине Цунчжэ, бесило беспокойство, с которым Хуа Сюй посматривала на них, словно опасалась, что он сбросит Цин Юйдуня с меча. Да, старик не любил эту ледышку, но они принадлежали к одной секте! И он пообещал главе И, что доставит больного в целости и сохранности. Пренебрежение, которое ему чудилось в обращении равнодушного старейшины Цунчжэ, выбешивало его больше всего: этот человек будто уже находился среди небожителей, и эта его недосягаемость, его талант, его постное лицо – все это вызывало в сердце Хао Лэя и толику восхищения, и невероятный гнев. Он бы не признался даже себе самому, что попросту завидовал, тогда как все остальные это отчетливо видели.

– Тайшань! – сказал он, и его голос разнесся по округе, когда впереди показались родные пики.

Цин Юйдунь тут же распахнул глаза, глядя на приближающиеся горы. Никому, кроме старейшин и старших учеников со специальными жетонами, не разрешалось летать над пиками – во избежание казусов и травм. Хао Лэй был старейшиной, поэтому ему не пришлось снижаться у главных ворот, и он пронесся прямо к пику Хаоюй, залетая в охраняемое пространство секты. Ученики подняли головы, сквозь лучи сияющего солнца глядя на женщину и двоих мужчин на мече, и закричали:

– Старейшина Хэхуа вернулся! Старейшина Яопин вернулась! А кто это с ними? Кто это в красном?

Хао Лэй снизился на площадке перед резиденцией главы секты. И Чэнь, уже предупрежденный охранным куполом, спешил к ним.

– Юаньфань! Цзисюань! Гуйин, вы вернулись! – в волнении воскликнул он.

И Чэнь подлетел к Цин Юйдуню, подавая руку, чтобы помочь подняться. Цин Юйдунь оттолкнул ее.

– Я в состоянии идти сам, – произнес он. И Чэнь тут же убрал ладонь.

– Да-да, конечно. Я получил сообщение от главы клана Дракона, что вы вылетели, но путь занял несколько шичэней, я боялся, что что-то случилось.

– Что могло случиться? – резко спросил недовольный Хао Лэй.

– Ничего-ничего. – И Чэнь похлопал его по плечу. – Ты можешь идти. Спасибо, Юаньфань, что помог доставить Цзисюаня домой.

– Это мой долг, – сухо отозвался Хао Лэй, однако выглядел он уже менее недовольным.

– Стрела, – тихо напомнил Цин Юйдунь, глядя на него своими прекрасными глазами.

– Да, верно, – несколько сконфуженно произнес старик, доставая из-за пазухи сверток. – Это демоническая стрела, ее надо передать шиди Иню.

– О. – И Чэнь забрал стрелу и приоткрыл платок. Темная ци тут же тонкой струйкой вылетела из свертка, закружившись в воздухе. – Чжэньшэн будет очень рад такому образцу, – мягко сказал он. – То есть он изучит ее и узнает, как тебе помочь, – поправился глава, заметив выражение лица Цин Юйдуня.

– Шисюн, я на время покину вас, – встряла Хуа Сюй. – Мне нужно подобрать снадобья для шиди, если он собирается отправиться в длительную медитацию. Я прилечу сразу на пик Цунчжэ чуть позже.

– Конечно, ступай, – кивнул И Чэнь.

– Спасибо, шицзе, – поблагодарил Цин Юйдунь.

Голос его был почти бесцветным, а лицо – бледным. Это испугало И Чэня: он вцепился в его рукав, извлекая свой меч.

– Тебе нужно немедленно вернуться на пик Цунчжэ, – сказал он, затягивая шиди на клинок. Хао Лэю только и осталось, что беспомощно наблюдать, как глава утаскивает своего младшего брата прочь с пика Хаоюй. Он подавил приступ раздражения: этот проклятый старейшина, кажется, даже не поблагодарил его за все старания!

Цин Юйдунь, совершенно забывший о Хао Лэе, направлял все свои силы на то, чтобы успокоить разбушевавшуюся ци. Когда И Чэнь приоткрыл сверток со стрелой, он почувствовал, как тьма, которую он подавил в золотом ядре, воспрянула, и от этого потоки ци, столь старательно контролируемые им весь путь, вновь сбились. Когда заклинатели опустились на пике Цунчжэ, Цин Юйдунь сделал шаг в сторону от И Чэня.

– Стрела… – выдавил он. По его лицу градом катился пот, оно было таким бледным, что его шисюн