Во главе закона - Лия Арден

Высокие потолки, мрамором отделанные стены зала заседаний и роскошное убранство поражали, но ей не полагалось ни стула, ни скамьи. Преступникам не позволяли даже этого, несмотря на то что срочно созванное заседание длилось второй час. Из ряда вон выходящая ситуация для двух крупных Домов, поэтому встречу решили провести немедленно.

Вперёд выходили мужчины и женщины, большинство из которых она никогда не видела. Одни поглядывали на неё с опаской, другие – с презрением или ужасом, но никто не выказывал жалости или сочувствия. Как бы она ни пыталась сосредоточиться, голова оставалась вялой, сознание временами отключалось; всего мгновение спасительного мрака, и уже другой свидетель делился известными ему фактами перед Тобиасом и Неолаем – архонтами Чревоугодия и Кошмаров:

– Странное заметили соседи. Нил Деймос, магистр и выдающийся историк третьего сула, обнаружил её такой на пороге. Увидев его, она попросила помощи. Стражи правопорядка прибыли через пятнадцать минут в поместье достопочтенных Ореста и Софии Кайлос…

– На момент трагедии в поместье было два члена семьи, девятнадцать представителей прислуги, среди которых двое садовников, управитель и даже педагог…

– Прошу включить в дело важные сведения. Кириа София Кайлос была на седьмом сроке своей первой долгожданной беременности. Пара столько лет была уверена, что боги обошли их своим благословением, а тут…

Её замутило от осознания правдивости слов, грудь разрывалась от боли за Софию. Она была так счастлива. Они оба.

В глазах снова защипало от слёз, хотелось согнуться, чтобы пусть немного, но унять боль. И всё же она не посмела, зная, что стражи моментально вынудят её выпрямиться, а может, и хуже: поставят на колени. Но она не могла себе такого позволить, продолжая официально носить фамилию Ореста и Софии, аристократов Дома Чревоугодия второго сула. Она не могла позволить поставить себя на колени, хотя бы ради них.

– П-простите, кирий, я м-мало что знаю. Разве что подруги рассказывали. Они на к-кухне у господ работали. Д-делились, что младшая кириа во сне ни с того ни с сего начала бродить… говорили, беспокойной стала в последний год. Временами сама не своя.

– А раньше? – раздался ровный голос Неолая, заставив плечи обвиняемой задрожать.

– Раньше п-плохого не болтали, кирий. Н-н-наоборот, тихая, замкнутая немного. Д-друзей почти не было, но п-прилежная, лучшая в классе, всегда в-вежливая, хоть и необщительная.

– Об изменениях в поведении приёмные родители знали?

– Н-нет, кирий. Евдоки… подруга м-моя сказала, что беспокоить господ не хотели. Кириа была беременна, а кошмары и хождения во сне у… младшей госпожи временной п-проблемой посчитали. Там… экзамены были на носу. Переживали они за младшую госпожу. Все её л-любили.

Женщина была из низших, она торопливо раскланялась, на обвиняемую глянула скорее случайно. Светлые глаза женщины, как блюдца, округлились от страха, и она торопливо попятилась, явно испытывая дискомфорт от того, куда её вызвали прямо на рассвете.

– Экспертами был произведён осмотр места преступления. Убийства совершены одним и тем же предметом. Кинжал – предполагаемое орудие убийства – был найден в постели подозреваемой. Большинство жертв убиты во сне, удары хаотичные, нанесены в приступе то ли гнева, то ли страха. Удары беспорядочные и часто множественные.

– Есть ли выжившие?

– Нет, кирий, никого.

Лишь в конце, под взором десятка стражей, судей, архонтов и вызванных свидетелей, ей дали слово. Сперва она пыталась внятно рассказать о случившемся, пояснить, что ничего дурного не делала, что проснулась в собственной постели. Описала правду такой, какой её знала, но чем дольше говорила, тем больше сомнений на лицах присутствующих видела. Её слова, после всего услышанного, их не переубеждали, и она сорвалась на новую истерику: плакала и клялась, что любила своих приёмных родителей. Других она не знала, выращенная семьёй Кайлос с младенчества.

Архонты и их советники покинули зал на закрытое совещание, оставив её стоять на том же позорном месте в центре, спиной к десяткам палагейцев, которые все как один верили в её виновность. Стоило архонтам покинуть помещение, как те зашептались, игнорируя её существование, зная, что она не посмеет обернуться под взорами стоящих стражников.

– Милосердные боги, сколько там было? Двадцать одна жертва?

– Представляешь? Жуть какая… а ей-то сколько? Вроде шестнадцать с половиной кругов прожила всего… Чудовище.

– Вот недаром ходят слухи, что сирот от Дома Кошмаров никто брать не хочет! Сегодня в очередной раз убедились.

– Она ещё по крови и сула третьего, а Кайлосы девочке столько любви подарили, в школу, куда отпрыски архонтов ходят, отправили.

– Эта змея даже беременную не пощадила, а после спать легла как ни в чём не бывало!

Голоса шептались, перебивая друг друга. Одни боязливо, другие рассерженно.

– Самого архонта Кошмаров подняли… Неужто правда грёзовая хворь опять?

– Опасаются небось.

– Прислуга их, конечно, сглупила, надо было сразу тревогу бить. Будто про грёзовую хворь не слышали? Позор! Что за образование в школах?!

– Слуги тут при чём?! Хвори разве что Дома Кошмаров и Зависти подвержены, всех детей на предрасположение проверяют. Больше вопросов к приюту! Они должны были взять анализы!

Голоса мигом умолкли от раскатистого гула гонга: решение принято. Всё тело одеревенело, мышцы ныли от долгого пребывания на ногах, цепи продолжали позвякивать от того, как тряслись её плечи и руки. Озноб не слабел, не отпускал ни на миг, пока распахнутыми от ужаса глазами она смотрела, как возвращаются архонты и судьи. Нечитаемые взгляды скользили по ней, как по пустому месту. Гул после гонга должен был утихнуть, но он, наоборот, нарастал у неё в голове, заглушая все окружающие звуки. Шум достиг пика, и она, казалось, оглохла, когда Неолай – архонт Дома Кошмаров – вынес приговор.

– Договорились.

Несмотря на тщательную подготовку к нынешней встрече со знаменитым своей неуступчивостью Каем, его согласие на миг ввело её в ступор. Благо за годы практики она идеально владела умением сохранять одеревеневшую позу, чтобы не выдавать тревог. Такие, как Кай, не желают видеть сомнение в своих партнёрах. Это она уяснила, пока на протяжении недели всё свободное время изучала известные с ним сделки. Она также прочитала все доступные интервью, хотя за годы ведения бизнеса в Санкт-Данаме Кай дал их катастрофически мало, что лишь подтверждало его приверженность к скрытному образу жизни.

Краем глаза она заметила удивление на лицах Иво и Кассии. Разумеется, всё, что можно, об окружении Кая она выяснила, чтобы понимать, кто именно способен повлиять на его мнение, однако ни Иво, ни Кассия в беседу ни разу не вмешались. Это было и не нужно: по его стилю ведения переговоров Вега убедилась,