В погоне за Луной. Том 1 - Син Лин

В Палате золотых колокольчиков[37] император радостно приветствовал любимого генерала. Перечислив все его подвиги за десять лет, он спросил Бай Сюня, чего тот желает в награду. Склонившись в земном поклоне, Бай Сюнь произнес слова, которые потрясли всех присутствующих.

– Подданный желает променять десять лет подвигов и все титулы на дозволение просить руки дочери Юнъань-хоу.

После десяти лет службы и военных успехов Бай Сюнь хотел лишь одного. Как император мог отказать ему в этом? В тот же день указ о бракосочетании, подписанный рукой императора, был направлен в поместье Юнъань-хоу. Глава семьи, уже давно отошедший от государственных дел, понял, что легендарный генерал Бай Сюнь – это тот самый безымянный носильщик, которого он бесцеремонно прогнал. Старый хоу был потрясен и пристыжен. К тому же он понимал, что его любимая дочь вот уже десять лет страдает в одиночестве, и с легким сердцем выдал ее замуж.

Вести об этом разлетелись по столице со скоростью лесного пожара – не было тех, кто не знал бы историю любви Бай Сюня, десять лет рисковавшего жизнью на поле брани ради любимой женщины. Бай Сюнь был не только умен и силен, но и отличался отличным чувством юмора. У него было большое войско и приличное состояние. Не считая общения с Сыном Неба в дни, когда Бай Сюнь посещал дворец, чтобы отдать тому дань уважения, он не заводил дружеских отношений ни с кем из дворцовой знати и словно не замечал попыток сыновей императора привлечь его на свою сторону (умудрившись тем самым оскорбить высших сановников). Но чем больше случалось подобных историй, тем больше его ценил владыка Кан-ди. На второй год после возвращения Бай Сюня ему было доверено командование императорской гвардией, охранявшей столицу.

Так безо всяких покровителей Бай Сюнь стал самой влиятельной в столице фигурой. Кроме императора у него так и не появилось друзей, с которыми он мог бы выпить и поболтать о всякой ерунде. Но генералу Бай Сюню было на это наплевать. Он каждый день проводил с госпожой Бай – в стенах своего поместья он был прекрасным, заботливым мужем. Госпожа Бай была слаба здоровьем и лишь после семи лет брака смогла родить мужу девочек-близнецов.

Старшую из сестер назвали Бай Си, младшую – Бай Шо. В день их рождения император пожаловал Бай Сюню почетный титул – Чжуго[38], а старшую дочь выбрал в жены наследнику престола – ей суждено было жить в восточном дворце[39]. Любовь императора к семье Бай поражала жителей столицы.

Когда близняшкам исполнилось три года, Бай Сюнь устроил брак и второй дочери – этот союз стал платой в знак благодарности. Когда старый Юнъань-хоу избил Бай Сюня и выгнал прочь из столицы, ему помог тогдашний шилан[40] из Министерства церемоний[41] – Чун Тай. Глубоко тронутый любовью Бай Сюня и его несчастливой судьбой, он посоветовал ему отправиться на северо-запад и поступить на службу в армию – и даже дал в дорогу пятьдесят лянов серебром. Все это помогло Бай Сюню стать великим генералом, пусть и спустя десять лет.

Чун Тай стал первым канцлером. Пять лет назад он посетил столичное поместье генерала, чтобы сватать своего младшего сына – Чун Чжао. Бай Сюнь несколько дней обдумывал это предложение. Он отправился в императорский дворец, поведал Кан-ди о своем прошлом и настоятельно просил Сына Неба разрешить этот брак.

Бай Сюнь вернулся в столицу семь лет назад и с тех пор ни с кем во дворце – кроме императора – не общался. Но каждую новогоднюю ночь он отправлял в поместье Чун три кувшина вина из османтуса. Выслушав рассказ дорогого друга, император понял, что брак этот предопределен судьбой, и, вздохнув от избытка чувств, охотно дал свое разрешение.

Сестрам-близнецам из семьи Бай было всего по восемь лет, но по статусу и положению в обществе они намного превосходили дочерей из других знатных домов.

Если бы не все вышесказанное и если бы девочки были самыми обычными, с чего бы глава Дали-сы, разбирая это дело, сидел как на подстилке из гвоздей и глубокой ночью сам понесся за пределы города искать малышек? На кону стояли жизни двух самых влиятельных девочек в столице, а значит, искать нужно было быстро и при этом не поднимать шума – практически невыполнимая задача.

Глубоко вздохнув, Сун Линь вошел в центральный зал столичного поместья генерала.

Едва он перешагнул порог, в глазах госпожи Бай вспыхнула надежда, но не успела она и рта открыть, как прямо перед главой Дали-сы вырос генерал.

– Господин Сун, есть ли какие-то новости о моих негодницах?

Как можно так называть собственных дочерей? Тем более, что одна из них – принцесса восточного дворца, выбранная в жены наследному принцу самим императором!

Сун Линь – человек порядочный, образованный и добродетельный. Когда он услышал слова Бай Сюня, у него аж борода зашевелилась от возмущения. Безусловно, он знал о репутации генерала и потому не мог высказать ему все, что думает. Смущенно покачав головой, он сказал:

– Генерал Бай, ваш подчиненный бездарен – мы их до сих пор не нашли.

Увидев, как поникли супруги Бай, Сун Линь быстро добавил:

– Презренный слуга узнал, что в час чэньши[42] кто-то видел двух совсем юных девочек в южной части города, и уже направил туда офицеров на их поиски.

От этих слов лицо Бай Сюня не просветлело, а, напротив, помрачнело еще больше. Высокопоставленные сановники и родовитая знать всегда селились на севере, а на юге – лишь торговцы и простолюдины. Каким бы влиятельным ни был император, под его носом происходили ужасные вещи. В южной части города царил хаос: там промышляли карманники и попрошайки, там жили представители всевозможных «низких» профессий[43]. Очевидно, что Си-эр и Шо-эр гуляли в северной части города и восторгались цветными фонарями. Как же их занесло на юг?

Бай Сюнь вырос на улицах и потому прекрасно понимал, что его любимые дочери не просто потерялись. Успокоив жену, он нахмурился сильнее прежнего и повел личную стражу на поиски в южную часть города.

Поздней ночью на центральной улице раздался яростный стук копыт, разбудивший добрую половину жителей. Господин Сун в тонком форменном платье, дрожа от холода, покорно следовал за генералом. Сердце его разрывалось от тревоги, он хотел плакать, но не мог выдавить ни слезинки – оставалось только беспомощно вздыхать.

Согласно закону, ночью запрещены любые передвижения по городу – если бы цензор и личный секретарь императора увидели Бай Сюня, да еще и верхом на лошади, то на утренней аудиенции у императора генерала могли обвинить в