Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

Дапрокк промотал логи памяти о своих взаимодействиях с магосом Теем. Он решился.

— Говорите.

Уже во второй раз Тея вытащил из созерцания чужеродный гул кода, оставленного в наследие Асфоделем. В первый раз он вытянул его как раз вовремя, чтобы он мог увидеть завершение маленького безумного набега партизан. А теперь он показал ему смерть трансмеханика Адджи.

После того, как вспышка кода, который просочился в его чувства, Тей поднялся на поверхность и подключился к манифольду храма, прогоняя по кэшам чувств и коммуникаций рутинные процессы очистки, как человек, пытающийся избавиться от звона в ушах после какого-то ужасного шума.

Окружающее поле данных теперь ощущалось иначе. Оно стало более горячим, более насыщенным энергией, лишилось тонких слоев. В его тембре появилась резкость, изменение тона. Когда Тей покинул манифольд, в том царил порядок, словно в спокойно и методично работающем цеху мануфакторума, но вернулся он в нечто более напоминающее манифольд скитариев на поле боя, когда уже замечен враг, и они ждут лишь приказа об атаке.

Мощный выкрик кода Механикус откуда-то неподалеку на миг приглушил более тонкие чувства Тея, и он осмотрелся вокруг своим внутренним ауспиком. Он почуял нарастающую энергию, объемы которой были гораздо больше, чем следовало бы — кто-то быстро создал импровизированную систему узлов, через которую, как через воронку, энергия со всей кладбищенской сети стекалась в станцию приема-передачи. Как Дапрокк мог дать разрешение на такое?

Потом, как контрапункт к тому, что он только что уловил, Тей снова услышал стрекот, и тот вышвырнул все остальные мысли из его головы.

Откровения одно за другим вонзались в его сознание, вызывая отдачу, почти столь же сильную, как электрический шок. Если бы в узкой грудной клетке Тея, откованной из стального сплава, еще имелись органические легкие, он бы ахнул. Но все уровни его разума проверили их, и субпроцессоры дали ему знать обо всех своих попытках фальсифицировать это новое знание и о том, насколько истинным оно было.

Из верхних потоков, что омывали его сознательные мысли и догадки, пришло понимание, что Наследный Король — не то, что мы думали.

Из процесса, что действовал внутри запечатанной багряной руны-директивы архимагоса Гурзелла, пришло осознание, что Наследный Король — именно то, чего мы боялись.

И когда все мысленные нити слились в его сознании, и их комбинированные данные засветились, словно молнии, пришло озарение: Наследный Король не мертв.

И через миг манифольд раскалился от криков.

Адджи закричала, ощутив удар. Она вплела свой разум в самую глубь трансляционного комплекса, глубже, чем когда-либо погружалась в машины, вверенные ее попечению. Она все поставила на кон, чтобы вывести наружу запрос о помощи сквозь электромагнитную тень «Могильного камня», столь же сильно давящую на ее инфочувства, как он сам давил на ее зрение.

Адджи умерла, так и не поняв до конца, как проиграла свою ставку. Когда она открыла трансляцию, чтобы послать сигнал тревоги, она знала, что приемопередатчики Шагающего, Морового и Ядовитого Королей были ритуально уничтожены после налета. Она сама произнесла молитвы над их обращенными в шлак останками.

Но виртуальное присутствие, которое хлынуло в открытый канал, захватило ее разум, стиснуло, задушило и погубило ее, пришло из громады Наследного Короля.

За миг до того, как перепад энергии в аугметике Адджи разнес ее тонко настроенную нервную систему на части, Наследный Король превратил кладбищенский манифольд в белое марево своим собственным адским кодированным воем.

У Джерса Адальбректа не было чувств, которые могли бы напрямую услышать голос Короля, но он все равно его услышал. На мгновение вокс-рожки, установленные на мачтах вокруг засыпанных песком развалин той площади, где он когда-то собирал людей, завизжали и застрекотали, испуская некий странный сигнал, который он никогда раньше не слышал: явно не из человеческой глотки, слишком ломаный и чуждый, чтобы быть подлинным машинным кодом, но при этом какой-то квази-органический, а не просто статика. Адальбрект выпрямился на своем стуле, закрыв глаза, и прислушался, не зазвучит ли сигнал снова.

Рожки молчали. Но этот краткий поток кода получил ответ. Он услышал гул, нарастающий среди рядов палаток рабочих и камер покаяния. Раздались выкрики, грохот. Потом стали вспыхивать вопли. Вопли боли, вопли умирающих. Ашекийцы узнали в потоке кода что-то, чего не мог разобрать Адальбрект.

Он подошел к двери своей маленькой хижины и выглянул. В воздухе между рядами палаток столбом стояла пыль — начались драки. Один шатер обрушился, и Адальбрект увидел надзирателя из Администратума, который выпутался из ткани, но его тут же сшибли с ног, и он исчез под мешаниной тел, среди поднимающихся и падающих дубинок и грубо сработанных ножей. Проповедник почуял дым. Кто-то где-то устроил пожар в одном из зданий.

Он не чувствовал страха или отчаяния. Он ощутил спокойствие и пустоту. Его больше не волновало нервное истощение. Голова прояснилась, словно он вернулся в свою маленькую келью. Ему было все равно, откуда пришел этот странный сигнал. Пришло время покончить со всем. Оставить все это в прошлом.

Адальбрект поднял свой посох и запел псалм самому себе, дожидаясь, когда за ним придут ашекийцы.

«Что за адская бездна», — думал капитан Мхорок Тобин, глядя на кладбище шестью дюжинами механических глаз. Он не позволял себе никаких иных отвлекающих мыслей. Он концентрировался исключительно на выполнении полученного приказа.

Но бездна внизу бушевала. Рабочие из лагеря дрались с вооруженными охранниками кладбища и немногочисленными скитариями на тесных тропах, вьющихся среди машинных курганов. Там вспыхивали искры выстрелов и огни покрупнее — пожары, разгоревшиеся там, где сливали топливо или складывали горючий мусор. Системы многих скитариев поразил вопль, прошедший по манифольду, и они бессмысленно ковыляли вслепую, неспособные оказать сопротивление, или же впали в неконтролируемую ярость, бешено размахивая клинками и стреляя куда попало, вне зависимости от того, имелись ли рядом враги.

Посрди всего этого его сенсоры видели иной знак — тусклый, но столь же мощный и зловещий, как первый толчок землетрясения: внезапное пробуждение двигателей Наследного Короля, поток энергии к его гусеницам.

«УБЕРИ ЕГО. СЕЙЧАС ЖЕ».