Дэн Абнетт - Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус

— Я даже сочувствую тебе, — сказал Король. Его ментальный голос был твердым, но все же абсолютно спокойным, как у учителя, терпеливо наставляющего непослушного ученика. — Здесь, в конце концов, все эти тысячелетние знания и умения подвели тебя. Ты — гордое творение своего Бога-Машины, так же, как я — гордое творение Наследника. Но я требую, чтобы ты осознал, и понял, и принял тот факт, что я — твой Король.

Части мысленного кружева Тея снова вспыхивали жизнью, но это его не утешало, ибо это не было делом его рук. Темная масса Наследного Короля распространялась по его прекрасным текучим телеограммам, меняя форму и пристраиваясь к ним так, как разводной ключ пристраивается к гайке. Его контроль был как медленный прилив ползучего стрекота, как прикосновения тысяч крошечных жесткопанцирных ракообразных, бегущих по поверхности разума Тея.

— Я твой Король, — сказал он, — так что отдай мне то, что мое по праву.

И он начал исторгать из Галхолина Тея все его знания.

Они хлынули сквозь последний клочок его структурной защиты, как шипящий, колючий поток данных. Сначала то был просто необработанный код, в котором почти невозможно было разглядеть смысл, но Наследный Король уже начал понимать, как работать с логическими фильтрами Тея, и в потоке кода проявились паттерны, симметрия, прогрессии. Начали составляться карты внутренних отношений, прослеживаться темы. И все равно Король извлекал знание, словно мясник, выдирающий петли дымящихся потрохов из вспоротой туши, вытягивал наружу блистающие золотом нити ассоциативных цепочек, громоздкие ульи данных, отягощенные полупереваренными загрузками за все века жизни Тея, сверкающее серебро метасинтаксических сетей. Крошечное ядро уцелевшего сознания Тея сжалось, парализованное, в глубинах разума, которым некогда владело, и наблюдало, как Король расшвыривает вокруг его сокровища.

— Видишь? — торжествующе воскликнул Король. Он дрожал от нового знания, он был опьянен им. — Это первый шаг, который мы сделаем вместе.

Тей ощутил, как он снова тянется за ним. Он заполнил его мысленный горизонт, завладел им так же, как «Могильный камень», что спустился и поглотил все небо над кладбищем машин скорби.

— Я заполучу твои знания в свое владение, а ты будешь использовать свое понимание, чтобы быть моим советником.

Тей попытался связать мысль, чтобы ответить, но ему не удалось.

— Потом я использую твои знания, чтобы выяснить, как контролировать твое понимание. Твой интеллект станет субпроцессом моего собственного, и после этого ты будешь служить моим герольдом.

Мысли Короля теперь двигались в унисон с мыслями самого Тея, так же гладко и безупречно, как идеально подогнанные компоненты его механического тела. Их мыслительные процессы превратились в неразрывный тандем.

— И в конце концов, когда все, чем ты сейчас являешься, будет принадлежать мне, ты станешь моим вместилищем.

Ментальная хватка стала крепче.

— Смирись. Осталось уже недолго.

Разум Тея был маленьким огоньком в том, что когда-то было жаркой топкой. То, что осталось от него, почувствовало, как сознание Наследного Короля устраивается на его месте.

— Твой Король.

— Мой Король.

— Ты больше не магос Бога-Машины. Ты мой.

— Магос Бога-Машины.

— Отрекись от этого Бога. Сейчас. У меня для тебя есть великое множество работы. Поставь же последнюю символическую печать на это дело, и мы приступим.

Возникла пауза. Крошечные микромоменты, но бездна молчания, если измерять в обрабатывающих циклах двух взаимосвязанных разумов.

— Отрекись от своего Бога-Машины и начни свою работу.

Еще одна пауза. Наследный Король ждал.

— Я могу заставить тебя. Я могу управлять твоей волей вместо тебя, столь же легко, как рука управляет рычагом. Ты хочешь, чтобы я так сделал? Я думал, мы понимаем друг друга, герольд. Сформируй мысль и закодируй сообщение. Скажи слова, если тебе так больше хочется. Отрекись от Бога-Машины. Спроси меня о своей новой задаче. Сейчас.

И Галхолин Тей возвысил голос и ответил.

И ответ его был:

— Помолчи, пожалуйста. Я концентрируюсь.

Повисла неопределенность, но очень ненадолго. Краткая рябь дезориентации пробежала по нескольким второстепенным когнитивным нитям Короля, но первостепенная точка концентрации разума-захватчика не поколебалась. Тея это даже впечатлило.

— Все кончено, — сказала машина. — Мне жаль, что ты…

Она замолкла. Для двух разумов, кружащих в синхронном ритме, тянулись мгновения. В обоих ощущалась тихая, но быстрая активность, ментальный аналог почти неслышного жужжания тонких механизмов, стремительно работающих под толстым кожухом.

Тей нарушил молчание.

— Итак, — сказал он. — Работа с тобой была невероятно неприятным опытом, и если бы ты наловчился хоть как-то ассимилировать данные памяти, которых столь жадно нахватался, то увидел бы, что в ходе своей карьеры я выработал у себя высокий порог чувствительности в этом отношении. Я искренне надеюсь вскоре узнать, что это того стоило.

Разум Наследного Короля был гигантской структурой, громадой, чудовищным каменным бастионом, заполняющим виртуально-ноэтическое пространство. Тей же был как паутина, натянутая на ней. Но теперь он перестал быть паутиной. Теперь его мысли снова ожили и распространялись по огромному грубому разуму, как плющ по камню, погружали в него свои отростки, прилипали и стискивали его.

— Прекрати, — сказал Король. — Я с тобой закончил. Этого я не разрешаю. Я разберу твой разум, а затем превращу твое материальное…

Снова тишина. Разум Короля оставался как был — статичным, звенящим от давления невысвобожденного желания двигаться.

В каждой ниточке мыслей Тея тщательно закэшированные субпроцессы усилием воли привели себя в состояние активности. Они раскрылись головокружительным калейдоскопом во всех точках структуры — мысленные цветы, расцветающие на холодных стенах Короля от тепла психической весны Тея.

Ландшафт разума менялся, и Наследный Король боролся с изменениями.

— Ты унижаешься, прибегая к таким хитростям.

Тей, все еще работающий, не озаботился ответом.

— Самое меньшее, что ты можешь сделать, если питаешь хоть какое-то уважение к своему ложному сану и своему ложному жречеству… это…

В первый раз трансляции Короля исказились: их тон стал натужным, отражая нарастающую дрожь внутри бастиона разума, который окружили и охватили мысли Тея. Наследный Король чувствовал это напряжение.