Энди Смайли - Адептус Астартес: Омнибус. Том II

— Дал? — задыхаясь, произнес он, — вода, она будет…

— Я знаю, последовал краткий ответ, — Нас здесь зальет.

Туннель становился все более крутым, стены сужались — до тех пор, пока братья не начали двигаться подобно червям, используя только пальцы ног и локти. Сколько юношей шло следом, Ика не знал. Он не мог повернуть голову, даже если бы ему хватало света. Он был слеп. Личинка в недрах горы.

По извивающемуся как штопор туннелю разнеслось эхо приглушенного крика, словно с расстояния в миллион миль. Где-то далеко наверху кипящая вода добралась до края уходящей вниз шахты, ожидая…

Ика мог представить, как это происходит. Вода — сначала всего несколько капелек — начала бы двигаться по пещере. Затем, по мере прибывания воды, струйка стала потоком, затем рекой, затем цунами, которое обрушилось бы в проход, ускоряясь и ускоряясь по мере сужения стен, ревя в серной ярости.

А затем был свет. Он бил в глаза Ики и заставлял его вздрагивать. И Дал, извивающийся и выбирающийся из туннеля, дергая израненными ногами.

Гора дрожала, как заполненная до краев водосточная труба, и воздух понесся мимо под давлением движущегося сзади яростного потока жидкости.

Когда Ика увидел солнце, оно не выглядело желанным. Он не чувствовал облегчения в свежести воздуха. Он был по-прежнему мертв. По-прежнему забыт.

Из туннеля кроме близнецов выбрались только два парня, с бледными лицами и темными кругами вокруг глаз, словно они жили под землей в течение многих лет.

Они стояли на выступе посреди скалы, Перед ними со всех сторон был обрыв. Далекий океан с этой высоты казался покрытой рябью лужей. А над ним возвышалась Призрачная Вершина, высочайшая гора Бритвенного Хребта, чьи склоны были столь крутыми, что на них не могли гнездиться даже горные ястребы. Самим своим существованием эта иззубренная, скалистая гора бросала вызов облакам.

Ика уставился на нее и пробормотал:

— Император, защити…

Чудовищность горы уменьшила его страдание, напомнив ему о его значимости. Ты — ничто, сказал он себе. Ты — ничто, и через мгновение ты умрешь, сбитый с этого выступа ударом воды. Возможно, твои кости сломаются от удара, а осколки черепа вонзятся в мозг. Возможно, ты умрешь быстро. А может быть, тебя подбросит в воздух, и ты будешь вопить от боли, когда вода обожжет твою кожу, а глаза растворятся. Возможно, ты упадешь, размахивая руками, на зазубренные скалы у подножия горы.

Может быть, смерть будет болезненной. А может быть и нет.

Но ты умрешь. Это настолько очевидно, что ты, можно сказать, уже мертв.

И, взгляни, идти больше некуда. Бежать некуда.

Гора содрогнулась, взревела вода, и Ика вспомнил.

Мать закричала, пытаясь открыть дверь подвала и укрыться в нем, когда налетел шторм и крыша хижины разлетелась на куски, как мозаика. Женщина вонзила ногти в гнилую древесину подпорки, стены дома начали колыхаться и рваться как бумага.

— Смотри, — коротко проворчал Дал, возвращая Ику к действительности. Он указал на перепутанную кучу в дальнем углу выступа.

Неровный клочок полотна, с небольшой слабиной натянутый на металлический каркас, походил на акулий плавник. Другие детали — ржавые пружинные кронштейны, рваные хвостовые рули, разлагающиеся зажимы натяжения и искореженные элементы крепления — находились в недрах кучи.

— Глайдеры… — оцепенело пробормотал Ика. За его спиной ревела гора.

А голос в голове прошептал: Значит, можно продолжать двигаться.

Почему бы и нет.

Терять все равно нечего.

Дал уже был около груды, перебирал разваливающиеся на части аппараты, выбирая лучший комплект. Он забросил за спину сложенные крылья и начал закреплять на груди ремень. Его глаза светились решимостью. Ноги Ики подгибались от заполняющего разум отчаяния, но он просто протянул руку и взял первый попавшийся комплект. Бессильно повисшие измочаленные крылья выглядели почти бесполезными, а крепления представляли собой что-то вроде перекрещивающихся полос плетеной чамаковой веревки.

Неважно. Надевай.

Гора исторгла яростный утробный рев. Мчащийся из пасти туннеля воздух обрел физическую мощь и начал отодвигать близнецов к краю. Один из двух юношей широко раскрыл глаза и бросился к груде глайдеров. Последний выживший просто стоял и смотрел, ожидая.

И на его голову обрушился весь мир.

Племя Кальтума погибло. Остров Кальтум был истерзан, как полумертвый человек, бросающийся на своего мучителя и старающийся удержать внутри собственные внутренности.

Шторм приблизился с голодной злобой, безликий и беспощадный.

Вселенная, сожалея не более, чем человек о раздавленном насекомом, протянула руку и стерла с лица земли целый народ.

Ветер с хлопком развернул изодранные крылья глайдера Ики и понес его через далекий океан. Несмотря на сильную тряску, юноша увидел, как склон горы будто превратился в гигантскую водосточную трубу, изливающую свое содержимое в каскадах переливающихся радугой брызг — но все это было далеким, незначительным. Воющий вокруг ветер заглушил крики.

Затем все кончилось: через долю секунды головокружения реальность собралась воедино и Ика обнаружил, что неуправляемо парит, подхваченный потоками. Выбитый из легких воздух возвращался судорожными вдохами, в голове отдавался тяжелый ритм пульса. Поблизости пролетел на полностью расправленных крыльях пытающийся сохранить равновесие Дал. Турбулентный поток грубо ударил Ику, и он, наклонился, ненадолго сорвавшись в падение, отчего затрепетали искореженные крылья и хвостовые пластины. Спуск стал более ровным, но равновесие было неуклюжим, и неизбежно должно было закончиться плачевно.

Рядом вскрикнул третий юноша, который добрался до груды глайдеров за секунды до появления воды из туннеля. Бросив быстрый взгляд в его сторону, Ика увидел падающие вниз обломки и обрывки деталей, превращающиеся в облако кусочков ткани и обломков металла. Маленькая фигура в центре, бестолково размахивающая руками, падала в далекий океан. На всем протяжении пути он кричал.

Траектория Дала выровнялась, он вновь оказался перед Икой, оглянулся, на его лице царила приводящая в бешенство ухмылка, а в глубоко посаженных глазах мерцало… Торжество?

Затем подгоняемые бурей близнецы посмотрели вперед, туда, где ветер разбивался о вершины Бритвенного Хребта. Лететь по ветру было нельзя, сохранение положения и высоты — единственный шанс на спасение. Окровавленные и истерзанные, опустошенные морально и физически, близнецы хранили молчание, а перед ними возвышалась приближающаяся Призрачная Вершина.