Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

— Я говорил, — сказал Лев умирающему брату, — что прикончу тебя, Курц.

Братья всегда встречались в темноте. Их пристрастие к темным залам нельзя было объяснить ни любовью к театральным эффектам, ни необходимостью хранить тайну. Просто некоторые традиции сохранялись неизменными с момента их зарождения, больше по привычке, чем следуя некоему умыслу. Когда-то темнота была важна. Теперь она просто была.

Взгляды красных глазных линз пронзали мрак под аккомпанемент сердитого ворчания сервоприводов брони и включенных силовых кабелей. Доспех типа «Марк IV» ни в коей мере нельзя было назвать бесшумным изобретением. А поврежденный доспех шумел еще громче.

Три брата стояли в молчании. Поражение словно мантия легло на плечи, прижимаясь теснее, чем окружавшая темнота. Бесславие постигло их так недавно, что ни один даже не успел починить доспех. Комнату озаряли редкие искры, пробегавшие по разодранным механическим суставам, а в воздухе медленно креп запах битвы, исходивший от разбитой керамитовой брони. Химическая вонь фицелина мешалась с резким смрадом прометия. А фоном ко всему этому служил навязчивый душок порохового дыма, почти столь же бесцветный, как запах угля.

— Только трое, — проговорил один из братьев. — Лишь трое из нас выжило.

— Еще могут остаться другие, — ответил второй.

Первый угрюмо хмыкнул.

— Больше никого не осталось. Ты что, был слеп последние девять часов? Не видел, что произошло? Сколько кораблей мы потеряли?

Третий брат прислонился к краю стола, стоявшего в центре комнаты. Его увенчанный гребнем шлем склонялся то к одному плечу, то к другому — воин поочередно оглядывал сородичей.

— Мы не знаем наверняка. Пока флот снова не соберется, мы ничего не сможем узнать. Я видел, как «Праксис мунди» взорвалась, прихватив на тот свет семь кораблей сопровождения. «Леди Сапиентия» погибла еще раньше. И «Ужас предвечный». И «Развенчанный монарх». И «Затмение». И это только крейсеры, гибель которых я видел. Не могу сказать, сколько сгинуло фрегатов и эсминцев. Список получится слишком длинным.

— А что с «Сумеречным»?

Третий брат покачал головой.

— Пробит снаружи и охвачен огнем изнутри. Флагман не мог спастись. Темные Ангелы вцепились ему в глотку столь же яростно, как Лев — в глотку лорда Курца.

Умолкнув на мгновение, он медленно перевел дыхание.

— «Сумеречный» должен был бежать первым. Не понимаю, почему он остался. Какой интерес обмениваться залпами с флотом Темных Ангелов?

— Я слышал вокс-переговоры, — заметил первый брат. — Севатар приказал флагману оставаться в пределах системы, пока он будет эвакуировать с поверхности те роты, чьи корабли уже спаслись бегством.

Третий фыркнул.

— Как благородно. В результате он потерял и флагман, и собственную жизнь. Попомните мои слова — имя Севатара отныне будет у нас не в чести. Но как Ангелы ухитрились это проделать? Их засада… такой согласованности действий я еще никогда не видел.

— А разве это имеет значение? — ответил первый. — Если мы не нанесем сокрушительный ответный удар, считай, что мы только что проиграли Трамасский крестовый поход.

— Легион должен перегруппироваться на резервных позициях, — согласился второй. — Мы сможем возобновить боевые действия, когда определим наши координаты и разберемся с техническим обеспечением.

— Да, — откликнулся первый, — правильно говоришь. Это займет недели, может быть, месяцы, но с нами еще далеко не покончено.

Третий брат включил тактический дисплей, однако неверное гололитическое изображение мигнуло и погасло, прежде чем удалось разглядеть хоть что-то полезное. Во время полета корабль получил серьезные повреждения, и многие его системы все еще перезагружались.

— Перед нами стоят две проблемы. Обе они серьезные и острые. Во-первых, хоры астропатов должны распространить весть о поражении среди остальных частей легиона в секторе, чтобы наши братья не угодили прямиком в ту засаду, из которой мы только что выбрались. Нам понадобится немало везения, чтобы это сработало.

— А во-вторых?

Третий брат ответил после некоторых колебаний.

— Нам предстоит сделать то, что до этого приходилось делать лишь одному легиону. Теперь, когда примарх пал, мы должны избрать командующего оставшимися силами.

— «Пал» не означает «мертв», брат. Ты получал известия из апотекариона?

— Получал, и они не сулят ничего хорошего. Кто в легионе прежде лечил раненого примарха? Мы работаем вслепую. Раны закрылись, но не до конца. Он потерял огромное количество крови. Повреждения черепа и кислородное голодание все еще потенциально смертельны или грозят увечьем. Обширные кровоизлияния. Органы, даже названия которым нет, разорваны и отрезаны от сосудистых систем, которых мы тоже никогда прежде не видели. Будь он человеком — или хотя бы одним из нас — любая из этих ран его бы убила. А у лорда Курца их одиннадцать.

Его слова повисли в воздухе. Никто из братьев не пожелал ничего добавить.

— Я видел, как это произошло, — признался второй. — Мы заплатили слишком дорого даже за то, чтобы вынести его с поля боя. Я пожертвовал большей частью роты, лишь бы заставить повелителя Первого легиона отступить. Уверяю вас, я сожалею об этом приказе.

Остальные кивнули.

— Правда жестока, но придется принять ее: мы трое возглавляем теперь легион.

Они умолкли на мгновение, пытаясь осмыслить эту истину. Молчание прервал громовой треск — это открылся коммуникационный канал с командной палубы.

— Повелители, — сказал смертный капитан, — еще четыре судна достигли окраины системы.

— Назови их, — приказал первый из братьев.

— Согласно показаниям ауспика, это «Квинтус», «Дочь Сумерек», «Завет крови» и… и «Сумеречный».

Дверь зала совета открылась, заскрежетав по направляющим. В комнату хлынул красный аварийный свет из коридора. На том, кто появился в дверном проеме, был такой же шлем, как и у трех его сородичей — с гребнем из откинутых назад крыльев горгульи и нарисованным на наличнике черепом. Турмалиновые глазные линзы впились взглядом в трех собравшихся во мраке вождей.

Он явился в одиночестве, но не безоружным. На плече он держал копье с цепным наконечником, ощетинившимся несколькими рядами покривившихся и выщербленных зубьев.

— Я надеюсь, вы извините мое опоздание. Там была засада. Возможно, вы ее тоже заметили. К сожалению, не все из нас могут просто включить двигатели и сбежать поглубже во тьму.