Анатоль Нат - Приключения Вехтора

— А скажите ка мне, господа товарищи, вот какую сказку, — неожиданно он прервал тягостное молчание.

— Ага, сказку ему, — тут же встрял Димон, обрадовавшись прерванному, тягостному для всех молчанию. — А не хочешь ли сам ответить своим товарищам. Какого хрена ты влез в это свиняче дело? С чего это ты того пацана пожалел и за наш стол посадил. Напоил, накормил, спать уложил. Это всё денег стоит, и немаленьких.

— Дурак ты, Димон. Хоть и умный, но дурак, — поддержал Сидора Корней.

— Денег он пожалел. Ты бы лучше человека пожалел, что у тебя на глазах подыхал от голода. Ты видел, как он ту кашу со шкварками наворачивал. Как человек, до этого недели две, а то и три, маковой росинки во рту не державший. А деньги что, сегодня есть, завтра нет.

— И всё же, возвращаясь к нашим баранам, скажите мне, непонятливому, — покрутил головой Димон. — Что-то там было, на этом пареньке, когда он стоял у свинарника. Вместо пояса, у него на бёдрах болталось. Пояс, не пояс. Лохматка какая-то.

Тут, Корней не удержавшись, заржал как та лошадь.

— Да-а-а! — Задумчиво протянул он. — Ты даже себе и не представляешь с чем, или с кем довелось столкнуться.

— Ну-ка, ну-ка. С этого места поподробнее, пожалуйста. А то мы люди на сей планете новые и многих реальностей, для вас привычных, даже не подозреваем.

— Я и сам видел на том пареньке, действительно, что-то необычное, — заметил Сидор, — раз уж и вы это отметили. Да и новое узнать, совсем не лишнее. Как говорится, учиться никогда не поздно. В другой раз целее будешь.

Корней помолчал, видимо с непривычки к долгим разговорам, тщательно подбирая слова, и неожиданным вопросом озадачил всех землян.

— А опишите ка мне то, что было на поясе у паренька. Да поподробнее.

— Ну и чего там описывать, — сварливым голосом проворчала Маша. — Тряпочка и тряпочка. Я, поначалу подумала, платок ветхий подпоясан. Для защиты от грязи свинарника.

— И мне он тоже платком показался, — поддержал её Димон. — Сереньким таким, скрученным.

— Ага, — закончил за них за всех Сидор. — Действительно, был там, платочек такой, ветхонький.

Тут опять, не удержавшись, рассмеялся Коней.

— Ну, вы и рассмешили. А о том не подумали, как может платочек ветхонький удержать на себе вес сабельки, пусть и самой лёгонькой. Какой никакой, а металла кусок. И кило несколько в той сабельке будет. Так что и в бою, и при случайном падении, оборваться ну никак не должен.

— Дурдом, — процедил сквозь зубы Сидор, внимательно присматриваясь к небольшому холму, справа от дороги, совершенно невинному на вид и внешне ничем не примечательному.

— Скоро на новом языке говорить будем. С непременным присюсюкиванием в окончании слов, — продолжил он, невольно придерживая поводья, итак неторопливо перебиравшего копытами, коня.

Повернув головы к практически остановившемуся Сидору, и Димон и Манька, не говоря ни слова, молчком, стали быстро и делово доставать, притороченные к сёдлам арбалеты и заряжать болты.

— Вы чего? — удивлённо спросил насторожившийся Корней, — вроде тихо вокруг.

— Вроде будет в огороде, — процедил Сидор, — доставая ещё одну стрелку и настороженно осматриваясь.

— Группа справа, — вполголоса, сквозь зубы проговорил он. — Двести метров Кусты под холмом.

— Вторая, слева от дороги, в траве у болота. Метров пятьдесят, не более.

— Бьём ближнюю, сходу, — быстрой скороговоркой вполголоса проговорил Сидор.

И, резко пришпорив, бросил коня к болоту, разрядив арбалет в высокую траву у кромки воды.

Вся группа бешеным аллюром понеслась к подозрительной низинке, стреляя на скаку.

Неожиданное и непонятное поведение, бешеный галоп лошадей, свист арбалетных болтов и хрипы умирающих, сразу сломало дух подготовленной засады и бросило оставшихся ещё живых в разные стороны. Кого в отчаянную атаку на конников, кого в сторону близкого болота, как будто трясина могла кого-либо спасти. Вот только добежать никто так и не успел. Дальних побили болтами, а ближних порубили Корней, с Димоном, со зверскими лицами кружась по пятачку засады и добивая раненых.

Ещё только ошеломлённая вторая, дальняя группа, выбиралась из кустов и вразнобой бросалась в атаку, а Сидор с друзьями уже развернулись в её сторону и неторопливо, тщательно выбирая цели, принялись выбивать вторую группу.

— Всех не перебьём. Не успеем, их ещё штук десять, — прокричала в азарте Манька, разряжая сразу оба болта арбалета в самого дальнего от неё бандита.

— На счёт десять, разворачиваемся и идём в отрыв. Корней вперёд, мы сзади. Как останется пять-шесть, останавливаемся.

— Ну, всё! Десять! Пошли, — и, рассыпавшись широко дугой, пропустив вперёд Корнея, вся группа бросилась наутёк.

Поначалу напуганная жёстким отпором, изрядно поредевшая к тому времени, вторая засадная группа с радостным улюлюкиванием бросилась вдогонку. Яростно махая странного вида топорами, и ловко уклоняясь от свистевших болтов, первая тройка радостно уже орала, настигая ускользавшую добычу, когда вся группа до того убегавшая, разом остановившись, болтами в упор вышибли их из седла.

— Мда-а-а? — задумчиво протянул подъехавший сзади Корней. Вы бы, всё-таки, заранее, что ли предупреждали. А то так по незнанию и обратно до трактира можно добежать.

— Нет, ну надо же быть такими идиотами, — продолжил он, разглядывая утыканное арбалетными болтами тело самого вырвавшегося вперёд бандита.

— Переть дуриком вперёд, не видеть и не почувствовать, что сзади уж никого нет и пусто, одни трупы, — осуждаючи покачал он головой.

— Зато, небось, думали какие они смелые. Как ловко от стрел уклоняются, — усмехнулся Димон.

— И как это называется? — спросил Корней, оборачиваясь к Сидору.

— Уход от погони, это называется. Это называется прекратить чесать языками, философы доморощенные, и быстро собрать все болты. Убрать трупы. Уничтожить все следы. Ни у кого не должно возникнуть ни тени мысли, что эта бойня с нами как-то связана. Нас здесь не было, и мы ничего не знаем, — закончил Сидор.

— Ну, живо, живо. И найдите мне хотя бы одного живого. Порасспросить надо, и кто они такие, и чего они к нам пристали.

— Ба-а-а! Какая встреча, — донёсся с края болота радостный возглас Димона. — Не утерпел, всё-таки, радость моя. Не бросил нас в одиночестве на богом забытом тракте. Догнал, таки, — балагурил, ёрничая Димон.

— С кем это ты там веселишься? Ба! Да никак с нашим старым другом, кабатчиком? — весело спросил, подъехавший Корней, разглядывая валяющееся на земле тело.

— Ну а с кем же ещё? — отозвался улыбающийся Димон. — Он, родимец. Он, сучёнок. Ну, теперь ясно, кто нам эту тёплую встречу организовал.