Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

Майя

Ты точно решила, Майя?

Конечно! Я решила!

Нечего и думать.

Ведь это ради любви — а любовь стоит того, чтобы рисковать.

В окна общежития Академии Лекарей Псиоников уже заглядывала ледяная космическая ночь. Но в моей крохотной комнатке было тепло и насколько это возможно — уютно. Темноту разгонял ночник в виде полумесяца. Идеальная чистота и ничего лишнего, как положено в казённой комнате.

Сигнал к отбою давно дали. В соседних спальнях царила тишина, сокурсники уже спали, как и положено усталым после долгого дня студентам.

Обычно и я не нарушала внутренний распорядок Академии, но сегодня…

Сегодня мне предстояла особенная ночь. Сегодня я собиралась побороться за свою любовь!

И теперь не находила места от волнения.

Со вздохом я откинулась на подушках своей кровати.

Снова села, нервно поёрзала. Взбила подушки, поправила новую сорочку — красную, довольно закрытую, но с неуставным кружевом на декольте. Провела пальцами как расчёской по своим густым светлым волосам и принялась нервно наощупь заплетать их в косу — так мне ещё мама на земле заплетала. Теперь в Академии пси-лекарей это воспоминание казалось сном.

Мне повезло получить здесь место, стипендию и карт-бланш для разработки моих научных исследований о пси-потенциале работы мозга в различных состояниях. Особенно много я корпела над темой пси-сноведений и программирования в тета-диапазоне. В этом я была сильна — без ложной скромности. Но в Академии я скрывала часть моих изысканий. Иначе мне не позволили бы углубляться в некоторые темы… и уж тем более, не разрешили бы создавать экспериментальные образцы и тестировать их.

Один из таких “образцов” сейчас лежал на полочке возле кровати.

Это был стимулятор моего собственного производства. Результат двухлетнего труда. Инъекция такого стимулятора погружала в глубокие слои пси, и становилось возможным попасть в бессознательное поле другого человека, даже если он находился далеко.

Если простыми словами — я могла попасть в чужой сон.

Этим я и собиралась заняться сегодня.

Но почему-то медлила.

Я была уверена в безопасности и эффективности образца, предварительные тесты прошли успешно, но вместо решительных действий, я переплетала косу уже в третий раз.

“Ты точно решила, Майя?” — в который раз мысленно спросила я себя.

И ответ оставался твёрдым: — “Конечно! Я решила! Я готова на всё ради любви! Даже на риск!”

Всё ради моего сокурсника — Роланда — утончённого и популярного “короля Академии”, о котором мечтает здесь каждая девочка.

Но я не “одна из многих”. Мои чувства к нему — это совсем другое. У меня — всё серьёзно! Это первая любовь в моей жизни. Один раз и навсегда.

Да, сейчас Роланд на меня даже и не смотрит, а если смотрит, то… скорее презрительно-снисходительно. Но он просто пока не понимает… Но я собираюсь это исправить.

Мой план прост — я незаметной тенью проникну в его сон, понаблюдаю, побуду рядом, узнаю, что он любит, о чём его мечты и волнения… а когда вернусь в реальность, то обязательно сделаю так, что он заметит меня и влюбится. Я окажусь в нужное время в нужном месте, разделю самый сокровенный интерес. Как говорила моя мама, в любви все средства хороши! Я обязательно справлюсь!

Мельчайшие пси-алкены в растворе уже набраны в стерильный шприц. Они настроены на код пси поля Роланда. Один укол — и я окажусь в подсознании своего возлюбленного.

Во сне он меня не увидит. Я буду всё равно что призрак. Это на благо.

Снова поёрзав на кровати, я расплетаю косу. Это уже четвёртый раз.

Вдох-выдох.

И неожиданно для себя самой — не давая и доли секунды на раздумье — быстро хватаю с прикроватного столика шприц и делаю чёткий прокол!

* * *

Почти неощутимый укол в локтевой сгиб наношприцем (на нашем пси-лекраском факультете лучше меня никто не делает инъекции).

Отбрасываю пустой шприц обратно и глубоко выдыхаю.

Пути назад нет.

Это всё ради нас, Роланд. Кто-то всегда должен сделать первый шаг.

Жар пси-алекнов щиплет мои вены. Сначала тепло охватывает тонкий сосудистый узор плеча. Затем грудь и живот. Двойной спиралью уходит в голову и разрывается сонмом искр в пси-дипазаоне. Жар инъекции неумолимо остро захватывает мою вторую руку, таз и обе ноги — щекотно пробирает до кончиков пальцев.

На миг я пугаюсь — что, если ошиблась в формуле?

Сгорю? “Сожгу” себе мозги? Навсегда заглушу свой пси-диапазон?

Стены комнаты качаются. Сердце колотится, во рту железный привкус. Спина и шея покрываются ледяным потом.

Я лежу на намокшей от пота подушке в этой дорогущей алой сорочке, которую надела как символ своей решительности. И в ужасе смотрю на потолок своей комнаты. Тело скручивают короткие спазмы. Паника захлёстывает с головой!

Я никому не сказала, что собралась делать.

Никто не хватится меня до утреннего сбора студентов.

Никто…

Если что-то пойдёт не так…

Как же я сглупила!

Но тут неожиданно боль отступает, а вместе с ней уходит и паника.

Препарат заработал.

Тяжело дыша, я смотрела на сумрачный потолок, который расходился разноцветными кругами — верный признак, что я проваливаюсь в глубокие слои пси. Моя стерильно-белая комната в общежитии теряла очертания.

Веки тяжелели.

Пути назад не было.

Вдох-выдох, Майя.

Я имела право только на успех.

И когда мне удалось окончательно взять эмоции под контроль — меня окружила тьма. Но это не пугало. Так и должно было быть!

Губы невольно растянулись в победной улыбке.

Что ж, мимика по моим субъективным ощущениям, снова управляема. Уже хорошо. Я всё ещё ощущала себя лежащей на кровати… Хотя никакой кровати подо мной не было. И не было даже меня. Но вот я подняла руку. Сконцентрировала взгляд на ладони — и она проявилась полупрозрачным контуром. Я пошевелила пальцами. ДА! УДАЛОСЬ!

Жива! Нахожусь в сознании! И, очевидно, провалилась в управляемый тета-ритм сна моего любимого Роланда! Теперь осталось дождаться, когда откликнется его сознание, на которое были настроены пси-алкены в "образце".

Я поднялась на ноги. Контур моего тела светился в темноте. Сконцентрировавшись, я сделала так, чтобы тело приняло обычную форму — розовая кожа, привычная чувствительность. На мне проявилась та самая алая сорочка, в которой я легла спать. Шёлковая ткань холодила кожу. Движением руки, я сделала подол длиннее, потом короче…

Пси-реальность подчинялась мне, будто податливый пластилин.