Дэвид Вебер - Шторм из тени

– Она мне об этом не рассказывала, – сказал он, усевшись в кресло, откинувшись и скрестив ноги. – Но, похоже, Вы уловили суть.

Он улыбнулся, и Мишель, почти против воли, улыбнулась в ответ.

Томас Тейсман здорово напоминает Алистера МакКеона, думала она, изучая откинувшегося в кресле человека, пока его адъютант старалась не виться слишком уж открыто вокруг своего босса, к которому явно была неравнодушна. Ни Тейсман ни МакКеон не были гигантами… по крайней мере, физически. Но у обоих была твердость в глазах: карих у Тейсмана и серых у МакКеона. От обоих исходило чувство осязаемой компетентности и оба – ей пришлось признать это – излучали ауру спокойной нерушимой целостности.

Было намного проще, когда все хевы, которых я знала, были подонками. И становится все сложнее продолжать считать, что это именно они врали о нашей довоенной переписке.

– Я полагаю, основной причиной моего визита, адмирал Хенке…, – начал военный министр, затем остановился. – Прошу прощения, адмирал, мне только что пришло в голову…. К Вам все еще правильно обращаться 'Адмирал Хенке', или же титуловать 'Адмирал Золотой Пик'?

– Строго говоря, я адмирал Золотой Пик с момента убийства моего отца и брата, – ровно ответила ему Мишель. Выражение его глаз показало Мишель, что он понял ее невысказанную мысль, но не отвел глаз, и она продолжила тем же ровным тоном. – Но мне все еще намного комфортнее, когда ко мне обращаются 'Хенке'. Я привыкла к этому еще с Академии, знаете ли.

Она хотела продолжить, но остановилась и качнула головой. Не было нужды рассказывать ему, что крошечная ее часть все еще уверена в том, что пока она не начнет титуловать себя, отец и брат не уйдут по-настоящему.

– Понимаю, – сказал Тейсман и кашлянул. – В таком случае, адмирал Хенке, как я уже сказал, основной причиной моего визита явилось желание добавить мои собственные заверения к словам Президента Причарт. Знаю, что она уже сообщила Вам, что Ваши люди содержатся в подобающих условиях. С другой стороны, и Вы и я знаем, как редко такое случалось в прошлой войне. Так что я решил, что мне надо прийти и внести свою лепту в ее заверения. В конце концов, – даже его улыбка напоминала улыбку МакКеона, – мы как тот леопард, которому надо доказать, что он сменил окрас.

– Я ценю это, господин Министр, – ответила спустя мгновенье Мишель. – Я также благодарна Вам за возможность поддерживать контакты со старшими офицерам среди военнопленных. Которые также подтвердили все сказанное Вами и Президентом Причарт. Герцогиня Харрингтон заверяла каждого, что Ваше отношение к пленным не совсем такое же, как у Корделии Рэнсом или Оскара Сен-Жюста. Я, конечно, не буду притворяться, что не предпочла бы Вашему гостеприимству ужин в ресторане «Космо» в Лэндинге, но очень рада тому, насколько Хонор была права.

– Благодарю. – Тейсман на секунду отвел взгляд, затем снова откашлялся. – Благодарю, – повторил он. – Для меня очень много значат слова леди Харрингтон. Особенно, учитывая обстоятельства, при которых мы с ней встречались.

– Никто в Звездном Королевстве не ставит Вам в вину то, что натворили Масадские психопаты на Вороне, Господин Министр. И мы помним, кто рассказал Хонор – Герцогине Харрингтон – о том, что там происходило. И того, кто дал показания на суде, – она покачала головой. – Для этого требовалось нечто большее, чем просто честность, Сэр.

– Ничего такого, что ставят мне в заслуги, – улыбка Тейсмана была кривой, но подлинной.

– Разве нет? – Мишель склонила голову. – Скажем так, я не хотела бы быть тем офицером, который встал и нарисовал огромную мишень у себя на груди перед комиссией Законодателей, ищущей козла отпущения за проваленную операцию.

– Эти мысли приходили мне в голову, – признал Тейсман. – Но тот факт, что масадцы на самом деле – психопаты, как Вы только что их назвали, вывел меня из-под удара. Напротив, мои свидетельства подчеркнули, что именно их идиотский захват «Гнева Господня» пустил всю операцию под откос. Ну и, конечно же, леди Харрингтон тоже приложила к этому руку. Кроме того, – он снова улыбнулся, – Альфредо Ю был намного лучшим – и старшим по званию – козлом отпущения, чем я.

– Полагаю, что так. Да и пока мы говорим об этом, возможно мне стоит сказать, что и адмирал Ю, один из наших старших офицеров, отзывался о Вас очень хорошо.

– Рад слышать это, – лицо Тейсмана смягчилось при упоминании его бывшего наставника. Затем оно снова стало непроницаемым. – Рад слышать это, – повторил он, – но я бы не упрекнул леди Харрингтон, если бы она изменила свое хорошее впечатление обо мне, когда я стоял и наблюдал, за тем, как Корделия Рэнсом потащила ее на Цербер.

– Ну а что Вы могли сделать, чтобы предотвратить это, Сэр? – спросила Мишель. Тейсман посмотрел на нее, удивленный ее словами, и Мишель фыркнула. – Не забывайте, что Уорнер Кэслет вернулся с Цербера вместе с Хонор, Господин Министр. Из всего, что он рассказал, кристально ясно, что Рэнсом требовался только повод, чтоб казнить вас и Адмирала Турвилля в назидание остальным. Да и Нимиц, – она вовремя успела назвать имя древесного кота вместо Хонор, – распробовал ваши эмоции достаточно, чтобы знать, что вы чувствовали тогда.

Его глаза сузились, и она наблюдала, как Тейсман переваривал ее подтверждение того, что древесные коты могли эмпатически улавливать эмоции окружающих их людей. У нее не было сомнений, что разведка Хевена перехватывала выпуски новостей из Звездного Королевства и репортажи об интеллекте древесных котов с тех пор, как Нимиц и его подруга Саманта научились языку жестов, но все же это было не то же самое, как прямое подтверждение из первых рук.

Конечно, я не думаю, что любой из этих репортажей упомянул тот маленький факт, что Хонор сама стала эмпатом. И я совсем не собираюсь говорить об этом хевам.

– Рад слышать, – сказал он помедлив. – Но то, что при бывшем режиме весь Флот не выполнял свои межзвездные соглашения совсем не радует меня, несмотря на все понимание и симпатию леди Харрингтон.

– Может быть и так, ответила Мишель, – но, зато именно Вы сделали этот режим «бывшим». А также довольно… круто отстранили председателя Сен-Жюста от должности. Ну, по крайней мере, я так слышала.

Капитан, стоящая за спиной Тейсмана, напряглась, ее лицо приняло разгневанное выражение при столь очевидном намеке на домыслы (разумеется, неподтвержденные) о том, что Гражданин Адмирал Тейсман во время переворота попросту пристрелил Сен-Жюста, но Военный Министр только усмехнулся.

– Можно сказать и так, – признал он, затем немного собрался. – Но с другой стороны, я помогал свергнуть Сен-Жюста совсем не для того, чтоб мы с вами снова начали палить друг в друга.