Солдат удачи - Николай Соколов
Мои попытки вспомнить дальнейшие события сна прервала сильная перегрузка. Похоже, гравитационный компенсатор сбоил. Поэтому при вхождении в плотные слои атмосферы нашего штурмового десантного бота, перегрузка пыталась сделать из меня блин, тонко размазанный внутри скафандра. Однако никто из сидящих десантников не заорал пилоту «не дрова везешь, козел». Мы все понимали, экстремальные спуски и жесткие противоракетные уклонения, проводимые пилотом, спасают нашу жизнь.
После первого попадания в штурмовом боте наступила полная темнота, а инфракрасная подсветка создавала в визире мрачную кровавую картину. Второе попадание измяло среднебронированный корпус штурмового бота и отбросило меня в центр. После попадания третей ракеты я валялся на полу, придавленный штурмовыми скафандрами соседей. В моей бедной голове зарождался ужас. Я не боялся сгореть в небе чужой планеты – страшно было пропасть без вести непонятно где. Страх всеми своими силами готовился сломить мою волю. В этой борьбе забылись инструкции дальнейших действий. Я быстрой скороговоркой тихо повторял «Господи! Помоги мне выжить! Помилуй, Господи!» Эти слова повторяли про себя солдаты и под артиллерийским обстрелом в 1914 и под бомбежкой в 1941 году. На войне нет атеистов. Вера в заступничество Бога помогает солдату сопротивляться ужасу, охватившему душу, и остаться человеком в любой ситуации.
Пилот нашего штурмового бота все же сумел найти дыру во вражеской противокосмической обороне. На наше счастье противник пожадничал, установив старье в менее опасных, как ему казалось, направлениях. Ну что ж, такое хорошее дело не останется безнаказанным. Мы придем и скажем «спасибо».
Место высадки сместилось на полтора километра южнее. Кроме того, десантную аппарель заклинило от жесткого приземления. Пришлось выжигать плазмой. С трудом выбравшись через оплавленную дыру, штрафники рванули бегом к заданной точке высадки.
Наше стремительное передвижение по пересеченной местности вызвало бы зависть. Но, если в те минуты кто-нибудь заглянул под забрало шлема и вгляделся в лица бегущих людей, то увидел бы их красные глаза со зрачками наркомана, размазанные кровавые сопли на лице – Хэллоуин отдыхает. Откуда они берут силы на марш-бросок после такой посадки? Ответ прост - химия. Боевой коктейль, который вкалывает аптечка, мертвого поднимет и заставит пойти в атаку, но режим берсерка не дается просто так: десять лет жизни за полчаса мнимого бессмертия.
Этот расклад был не для нас. Я сумел заранее заменить химическую дрянь боевого коктейля на более безвредные стимуляторы, и мы с отцом еле-еле успевали за десантниками.
Огневая сшибка произошла ещё до подхода к точке. Мы легко смяли боевое охранение. Храбрости защитников хватило на полчаса и, бросив позиции, они сбежали. Сработал эффект неожиданности - нас не ждали с этого направления. Остатки роты ворвались в подземную галерею. Время действия коктейля истекло и наступил откат: штрафники стали медленнее двигаться, пропала сверхреакция. Командир, посмотрев физические показатели подчиненных, приказал нам с отцом идти в авангарде вглубь подземного комплекса. Продвигались с боем и в итоге мы заблудились в лабиринте сооружений. Сеть не работала, где-то работала глушилка.
Неожиданно перед нами открылся огромный тоннель. Отец, показав знаком «прикрой, я иду первым», двинулся по тоннелю. Я осторожно последовал за ним. В этот момент земля вздрогнула, и взрывная волна подняла меня и бросила куда-то вперед. Последним моим воспоминанием стала мчащаяся на меня стена, покрытая черными извилинами трещин.
Очнувшись, я с трудом открыл один глаз. Второй не открывался, несмотря на мои усилия. Вокруг стояла непроницаемая темнота, меня тошнило, острая боль пульсировала, охватывая все тело. Густая, вязкая кровь, текущая по лицу, вызвала страх, и я неосознанно попытался рукой ощупать голову - цела ли она? Обследовать раненую голову помешал шлем скафандра. Проведя перчаткой по поверхности шлема, я обнаружил глубокую вмятину с левой стороны. «Лишь бы мое серое вещество не вытекло», - неожиданно мелькнула странная мысль(1).
Я попробовал пошевелиться и сразу пожалел об этом. Ужасная боль взорвалась в теле и, когда стало невыносимо терпеть, я зашептал. - "Мама, мама! Мне плохо. Мама, помоги мне. Мама…" Аптечка, встроенная в скафандр, наконец-то заметила огромное количество адреналина в крови и впрыснула обезболивающий наркотический состав. Сознание плавно унеслось в мир грез, где я летал среди облаков и даже выше, любуясь сверкающими белоснежными пуховыми перинами, взбитыми добросовестной хозяйкой так, что вокруг разлетелись пух и перья.
Вдруг начался настоящий звездопад из цветных искр, и мою душу переполнили радость и восторг. Вокруг меня закружился красный огонек. Я немного поиграл с ним в догонялки. Огонек, нет уже маленькая звезда, сменив цвет на небесно-голубой, помчалась вдаль, как бы призывая меня следовать за собой. Продираясь через чудесные видения за путеводной звездой, я обнаружил скрытую в тумане дверь, за порогом которой пришел в чувство.
Прислушавшись к ощущениям, понял, что меня бережно волокут по шероховатому полу тоннеля. Разлепив правый глаз, попытался повернуть голову, что бы рассмотреть хоть что-нибудь. Все расплывалось. Пришлось немного напрячь зрение, чтобы увидеть неяркий луч фонаря. Луч желтым пятном пробивался сквозь пыльную взвесь, осторожно двигаясь по стене, иногда выхватывая из мрака тоннеля покрытые сероватыми потёками стены и потолок.
Дикая смесь, бродившая в крови, мешала сосредоточиться. Кто я? Где я нахожусь? Прошлое вспыхнуло в мозгу калейдоскопом картинок. Эмоции захлестнули меня. Вот я восторгаюсь полету на парашютном крыле. Вот мы всей семьей плывем на лодке, сопротивляясь течению быстрой реки. Вот я радуюсь людям, прилетевшим с других планет. Радуюсь не каким-нибудь зелёным гуманоидам, а именно землянам, похищенным с нашей Земли и вернувшимся обратно. Радость и мечты охватили весь мир. Все ждали чуда, помощи, но халявы не случилось.
Обезболивающий коктейль прекращал своё действие, и постепенно начала проявляться боль. Сквозь шум в ушах я слышал отца. Он уговаривал меня:
- Сынок, потерпи немного. Как я домой один вернусь? Мама меня убьет.
Я почувствовал, как заработал штурмовой комплекс - отец вел огонь короткими очередями.
- Я на разведку. Немного постреляю и вернусь.
Оставшись один, я попробовал