И космос в придачу - Настя О
Землю считали отсталой планетой. Но разве могли называться развитыми расы с такими законами?..
Страх ушел только тогда, когда Олейрон уверенным движением притянул к себе ее голову, закрывая ухо ладонью. Пусть Кира и так ничего не слышала, этот защитный жест дал ей настоящую надежду, что все будет хорошо. Этот опасный немногословный пришелец всегда совершал поступки, от которых замирало ее сердце. Про браслет он точно что-то утаил. Зачем было помещать драгоценные камни в обычную следилку? Достаточно было сделать неприметную брошь и приколоть ее куда-нибудь во внутренний карман. Что же именно заставил ее носить Олейрон?
Тем не менее, она инстинктивно ощущала себя в безопасности только рядом с ним. И ничего больше не могла с этим поделать. Кира по жизни ценила честность и прямоту. Оба этих качества сопровождали каждый их разговор с Олейроном. А еще у него как-то по-особенному начинали светиться глаза, если разговор выходил из деловой плоскости.
Хаос из мыслей, как ни странно, постепенно успокаивал дрожь в теле. И пусть до окончательного спокойствия ей было еще далеко, Кира медленно ощущала улучшение своего состояния. Впрочем, она слишком углубилась в самокопание и не сразу поняла, что в руке что-то завибрировало. Лишь спустя несколько мгновений она осознала, что все еще продолжала сжимать в руке линк. Повернув прибор экраном к себе, она активировала его.
Как, все-таки, удобно было идентифицировать себя с помощью генома.
Сообщение пришло от Двайра Путешественника. Кира в сотый раз выдохнула, когда увидела короткую строку: «Напишите, когда очнетесь. Я уверен, что ваш спутник упечет вас в восстановительную капсулу».
Едва заметная улыбка тронула губы. Нет, этот форгетонец точно не вызывал в ней никаких древних инстинктов. В отличие от того, кто остался по ту сторону двери. Зато с этим хотя бы можно было пообщаться так, чтобы на душе посветлело.
«Вы провидец, Двайр. Я только что оттуда», — написала Кира и стала ждать ответа.
Почти сразу она увидела входящий от форгетонца. Она нажала нужную область на экране и приняла вызов.
— Хотел бы я сказать вам что-нибудь жизнеутверждающее, но не та ситуация.
Его приятный бархатистый голос ласкал слух. У Киры даже закралось подозрение, что Двайр делает это намеренно. Скорее всего, чтобы успокоить. Только вот терапия была бесполезна, когда ее проводил не тот врач, который был нужен пациенту. Хотя с Двайром, безусловно, было очень приятно.
— Как вы себя чувствуете, Двайр? — вежливо отозвалась она. — Как вам удалось выбраться с Иммерсина?
— Это не так сложно, как вы думаете, — в голосе форгетонца послышалась улыбка. — К тому же, главным существом, которому стоило бы задать вопросы здоровья, являетесь сегодня вы. Как ВЫ, Кира? После всего, чем нас накрыло у рынка?
— Я даже не знаю, что вам сказать, — честно призналась Кира. — С одной стороны, тело вылечила капсула. С другой — я ужасно себя чувствую, поскольку, стоит только закрыть глаза, и я снова переживаю весь тот ужас. Я думала, что я сильнее. Как же я ошибалась.
— У вас вполне адекватная реакция, зря вы так переживаете, Кира, — успокоил ее Двайр. — Ни один живой организм не запрограммирован на то, чтобы ежедневно выбираться из передряг. А уж из такой, в какую угодили мы с вами, — и подавно. И ваш страх тоже пройдет далеко не сразу. Главное — не давайте ему укореняться. Тогда постепенно перестанете бояться даже собственной тени.
— Боюсь, это может случиться не так быстро, как хотелось бы, — со вздохом признала Кира.
— А хотите, я попробую немного подправить ваш эмоциональный фон? — внезапно предложил Двайр.
— Это как? — не поняла Кира.
— Я же форгетонец, Кира, — напомнил ей мужчина. — Я могу ненадолго влюбить вас в себя, чтобы вы забыли о том, что вас тревожит.
— Какая полезная способность, — грустно улыбнулась Кира.
Ей совсем не хотелось ни в кого влюбляться. Вполне хватало того чувства, что уже пустило корни в ее душе.
— Впрочем, ваш интересный спутник справился бы с этим намного лучше, — между тем, продолжил Двайр. — Но он слишком благороден, чтобы использовать на вас свои расовые особенности.
— Расовые особенности?
Кира поняла, что стоило прикусить язык и не выдавать своего незнания, когда Двайр ненадолго умолк, а затем извиняющимся тоном добавил:
— Что ж, если вы все еще не в курсе, значит, на это есть свои причины, Кира. И я не могу так подставлять вашего сопровождающего. Но мое предложение все еще в силе. Как насчет того, чтобы устроить нашу встречу в каком-нибудь ресторане — взамен той, которую нам с вами сорвали?
— Я не очень понимаю, как это можно сделать, Двайр, — виновато отозвалась Кира.
— Не переживайте — проще простого, — тут же заверил ее форгетонец. — Куда вы сейчас направляетесь?
— На Тайпедру, — ответила Кира, не задумываясь. — Но Олейрон сказал, что не успел заправиться на Иммерсине, а поэтому нужно будет остановиться еще на…
— Сционе, — договорил Двайр. — Вот там и встретимся. Я только догоню вас, Кира. Не пропадайте из эфира!
Они почти сразу распрощались, и Кира поняла, что так и не дала окончательного согласия на встречу. Впрочем, лучше уж было посидеть где-нибудь с Двайром, чем постоянно смотреть на хмурого Олейрона.
Она нисколько не винила его в том, что случилось. Идея с приманкой не казалась ей рискованной. Кто же знал, что их недоброжелатели так быстро сориентируются и сделают превентивный удар? Но от этого шок Киры меньше не становился. И она ничего не могла с этим делать.
А айдеанец предпочитал морозиться. Хотя мог бы просто подойти и обнять.
ГЛАВА 11
После звонка Двайра Кира не знала, куда себя деть. Форгетонец отвлек ее от страданий, но настроение оставалось близким к нулевой отметке. Выходить к Олейрону не хотелось от слова «совсем». И даже не из-за того, что произошло на Иммерсине. Кира и до этого ловила себя на мысли, что испытывает стокгольмский синдром. А сейчас стало только хуже.
Если подумать, то с какой стати пришелец стал бы ей нравиться? Тот же Двайр вел себя намного вежливее и приветливее. И помогал ей совершенно бескорыстно. Так почему она почувствовала себя в