И космос в придачу - Настя О

Женская психика имела одно интересное свойство. Сейчас это свойство мешало Кире рассуждать здраво. Конечно, она могла бы списать все это на самокопание, связанное с пережитым стрессом. Тем не менее, факт оставался фактом: она всерьез увлеклась мужчиной, который вынудил ее покинуть Землю и полететь с ним в незнакомый Галактический Союз. Почему так произошло? Кира знала ответ на этот вопрос, но боялась сделать этот вывод, чтобы окончательно не рухнуть в пропасть. И все же нужно было быть честной с самой собой.

Олейрон заботился о ней, несмотря на то, что не испытывал явного желания это делать.

Он помог ей с душем. Рассказал о том, что ей предстоит. Кормил ее едой собственного приготовления, в конце концов. И дарил то самое безграничное чувство защищенности, по которому так соскучилась Кира. Возможно, она надумала себе большую часть выводов, но интуицию было не обмануть. Несмотря на то, что, по большей части, Олейрон отталкивал ее, он все равно творил добро по отношению к ней.

Что с этим делать, Кира совершенно не представляла. Можно было бесконечно убеждать себя, что в небольшом замкнутом пространстве два существа противоположного пола просто обязаны начать испытывать друг к другу симпатию, только вот Олейрон с успехом это правило опровергал. Он заботился о ней из-за необходимости. Кира начала сходить с ума самостоятельно, без его помощи. Нужно было как-то приводить мысли в порядок.

Кира не придумала ничего умнее, кроме как использовать проверенный дедовский способ. Клин клином, то есть. Отвлечение на другого мужчину. Двайр не казался опасным, и что-то подсказывало девушке, что его форгетонское обаяние тоже не подействует на нее. Поэтому мысль отправиться с ним на свидание стала казаться ей все более привлекательной.

Что об этом скажет Олейрон — дело вообще десятое. По большому счету, ему должно быть все равно, что с ней происходит, если она цела и невредима. На Иммерсине защита самого Олейрона явно дала сбой. Кира всегда могла напомнить ему об этом, если потребуются железобетонные доказательства.

Осталось только воплотить план в жизнь. И здесь она не собиралась ничего скрывать от айдеанца. Пока у нее была в голове одна мысль: ей не нужно выделяться в толпе, чтобы представители Союза не решили снова припугнуть ее. Как это сделать, Кира пока представляла слабо. Но она очень рассчитывала, что вопросом безопасности займется Двайр. А еще — надеялась, что память подкинет ей информацию в виде новой встречи с Отэ.

Впрочем, так и произошло. Стоило Кире прикрыть глаза, как она почти сразу же оказалась на своей даче. А Отэ-д'Дан смотрел на нее с легкой укоризной.

— Это плохая идея, Кира, — сказал он. — Айдеанец тебе этого не простит.

Вот так, с наскока говорить о том, что она задумала не самое удачное приключение, Кира никогда не смогла бы сама. По жизни она была довольно дипломатичным человеком, а из себя выходила в самых крайних случаях. Это произошло у Ивана Даниловича. Затем — на Иммерсинском рынке, когда она думала, что Олейрон ее слышит. Настойчивость Отэ только лишний раз подтверждала, что в ней живет новое постороннее сознание.

— Мы с ним не в тех отношениях, чтобы рассуждать о прощении, — заметила Кира.

— Я вижу твоими глазами. А еще я знаю немного больше, чем ты, — безапеляционно заговорил мужчина из ее головы.

— Тогда тем более не вижу смысла что-то объяснять, поскольку это будет игра в одни ворота, — Кира пожала плечами, надеясь вызвать любопытство дэйрианца.

Ее расчет оказался верным.

— Если я раскрою тебе всю правду о расовых особенностях айдеанцев, ты заработаешь только больше проблем и волнений, — заупрямился Отэ.

— Больше, чем уже есть? — скептически хмыкнула Кира. — Вы меня развеселили. Продолжайте, мне очень интересно слушать ваши отмазки.

— Что ты хочешь знать? — наконец, сдался пришелец.

— Удивительно, что вы еще способны задавать этот вопрос, — усмехнулась Кира. — Вы же живете в моей голове.

— Я не занимаюсь анализом твоих желаний, Кира, — покачал головой Отэ.

— Тогда, думаю, даже в этом случае для вас не будет большим секретом то, что об айдеанцах я хочу знать как можно больше. Желательно — все.

— Тебе достаточно будет одного секрета, чтобы догадаться обо всем остальном.

— Я вся внимание.

— Айдеанцы — прирожденные эмпаты. Они могут чувствовать собеседника через прикосновение, а могут навязывать свою волю, если очень захотят.

Кира молчала, постепенно переваривая эту новость. Поначалу информация не желала укладываться в голове.

— Да он же сплошной холодильник, который лишний раз не удосужится узнать о моем самочувствии.

— Ты только что описала среднестатистического мужчину с Земли, — усмехнулся Отэ. — Что касается мужчин с Айдэ, то это своего рода защитная реакция: начнешь интересоваться кем-то — придется допускать его в ближний круг. Допустишь в ближний круг — лишишься покоя и сна.

— То есть в нем что-то происходит, но он не хочет, чтобы об этом знала я? — предположила Кира.

— Я не могу говорить об этом с уверенностью, — вздохнул Отэ. — Но я заметил, что у айдеанца очень часто сверкают глаза, когда вы находитесь рядом. Это происходит с их расой, когда они или открывают новую червоточину, или очень сильно волнуются.

— Вы еще скажите, что я довела мужчину до белого каления, — фыркнула Кира.

— Я не буду этого говорить.

Отэ д'Дан улыбался. Видимо, ему очень нравились повороты Кириной логики. Ее мысль, тем временем, зашла в самый настоящий тупик.

— Эмпат — это тот, кто чувствует эмоции других? — уточнила она.

Отэ-д'Дан кивнул.

— У айдеанцев это проявляется при прикосновении. Ты, наверное, заметила, что твой спутник очень часто одет в глухой, пусть и легкий, скафандр. Считывать эмоции через него гораздо сложнее. Поверь мне: то, что умеют айдеанцы, — скорее проклятье, чем дар. Они очень долго учатся настраиваться на одного конкретного человека. Когда настроятся, они могут поглощать его эмоции, даже находясь на некотором расстоянии.

— Каком, например? — нахмурилась Кира.

— Мостика вашего корабля вполне хватит, — со значением добавил Отэ, но Кира не поняла из его намека ровным счетом ничего.

Однако она вспомнила о том, как морщился Олейрон после их совместного просмотра дневника Отэ. Сейчас, когда она обладала новыми знаниями о природе айдеанца, ей в голову пришла мысль, что ему могли не понравиться слишком сильные переживания за судьбу Отэ и его любимой женщины, которые Кира, не стесняясь, наверняка выплескивала во Вселенную. Однако девушка посмотрела на это с другой стороны: она могла использовать это знание и против Олейрона. Он даже на малую часть не догадывался, как умеют показывать эмоции