И космос в придачу - Настя О

Кира не возражала. У нее была своя задача, и мешаться Олейрону под ногами значило бы сорвать ее выполнение. Поэтому, когда на утро третьего дня Олейрон объявил о том, что они приближаются к Сциону, Кира только кивнула и попросила разрешения посмотреть на мостике на процесс приближения к планете.

Планета не понравилась ей еще издали. Когда им разрешили приземляться, Кире бросились в глаза миллионы огней, в которых утопал Сцион. Олейрон буднично рассказывал о том, что это свет от ночных клубов и других увеселительных заведений, которыми славится планета. Кира не стала уточнять, каких именно. Ей отчего-то стало не по себе. И не давал покоя вопрос: что в этом месте делал друг прекрасного дэйрианца?

Видимо, она задала этот вопрос вслух. Олейрон объяснил, что на планете развлечений прятать лабораторию гораздо проще. Здесь не так сильно всевидящее око Союза.

— Что за всевидящее око? — поежилась Кира, вжимаясь в кресло второго пилота.

— То самое, от внимания которого я пытался вас предостеречь, когда призывал не ходить на встречу с Двайром. Но вы, похоже, решили с помпой появиться на заседании Союза, — поморщился в ответ Олейрон.

— И в мыслях не было, — возразила Кира. — Просто осталось одно нерешенное после Иммерсина дело.

— Которое позволит вам устроить в будущем личную жизнь, — с иронией отозвался Олейрон.

— Совершенно верно, — не стала спорить Кира. — Но я все-таки буду не против ваших советов. Учитывая мои скромные познания Вселенной, не хотелось бы выдать себя раньше времени.

— Предоставьте Двайру вести все диалоги с посторонними, — начал инструктировать ее Олейрон. — Нигде не расплачивайтесь, используя геном семьи д'Дан. Не привлекайте внимания необычным поведением. Быстро оценивайте обстановку и сливайтесь с ней.

— А ничего, что я несколько заметно одета? — кивнув на свой белый скафандр, уточнила Кира.

Пришелец усмехнулся.

— Поверьте, скоро этот вопрос сам собой разрешится.

— А вы? — Кира посмотрела на него с легким беспокойством. — Насколько я понимаю, такого цвета волос, как у вас, нет нигде, кроме Айдэ.

— Я привык маскироваться. Не волнуйтесь, — буркнул мужчина в ответ.

Олейрон не соврал. Стоило им оказаться на космодроме Сциона, она поняла всю нелепость своего вопроса. Белый был здесь излюбленным цветом. Причем как у мужчин, так и у женщин. Из-за тусклого света звезды Сциона все, видимо, привыкли одеваться ярко и привлекать внимание. Белый был одним из таких светофорных оттенков. И Кира успокоилась. Свидание с Двайром она стала ждать с энтузиазмом.

Олейрон предупредил ее, что сдаст с рук на руки Двайру, чтобы успеть навестить Исо н'Тона. Кира обещала постараться не влипнуть ни в какие неприятности за то время, в течение которого он будет отсутстовать. По лицу Олейрона сразу можно было понять, что он обо всем этом думает, но Кира не получила ни одного упрека вслух. Вскоре она уже махала Двайру рукой.

Олейрон сухо поприветствовал форгетонца. Затем между ними произошел странный поединок взглядов, и победителя Кира назвать не смогла. Коротко кивнув ей на прощание, Олейрон накинул на голову капюшон и скрылся из вида в тени космодрома.

* * *

Покинув Киру, Олейрон сначала по полной заправил корабль. Даже если бы все на Сционе прошло гладко, им нужно было быстро стартовать обратно, чтобы успеть к заседанию Союза вовремя. А затем айдеанец отправился искать жилище друга Отэ-д'Дана, адрес которого узнал благодаря энергетическому кубу.

Чем еще ему было заняться бессонными ночами, когда Кира, наконец, отправлялась в свою каюту спать? Он несколько суток не мог позволить себе такого удовольствия, поскольку эмоции девушки действовали на него как самый бодрящий энергетический напиток. Еще немного — и он мог начать путаться в пространстве. Но как бы он позволил землянке не чувствовать?

Вылазка к Исо н'Тону стала отдушиной не только для нее. Многообразие эмоций Сциона не шло ни в какое сравнение с бурей, которую ежесекундно переживала Кира. Олейрон догадывался, что для нее это был своего рода способ избавления от стресса. Особенно — после того, что произошло на Иммерсине. Поэтому, даже если бы мог, он не стал бы препятствовать Кире в этом. Ей нужно было полностью выплеснуть боль и обиду.

Но сейчас все было хорошо. Он быстро шел к цели, надеясь, что в этот раз с Кирой и Двайром ничего не произойдет.

Эту часть своего дара он не выносил. Когда интуиция начала кричать задолго до дома Исо н'Тона, что что-то не так, он еще надеялся, что его чувствительность сбивается давящим эмоциональным фоном Сциона.

Когда же он увидел раскрытую настежь дверь квартиры ученого, то сначала надел перчатки. Следов он оставить не боялся. В Союзе все равно не было образцов айдеанской ДНК. Но изнутри на Олейрона полыхнуло такой волной ужаса, что он предпочел лишний раз не соприкасаться с предметами в квартире.

Зайдя внутрь, он не обнаружил особого беспорядка. Даже сам Исо н'Тон вполне мирно сидел в кресле в домашней одежде и спокойно дремал. Только вот дремал он уже не первые сутки, судя по состоянию тела, а в воздухе был распылен стабилизирующий разложение газ. Олейрон встречал такой только на местах высадки союзных войск на очередной захудалой планете, где аборигены отказывались признать новых покровителей. Картинки пережитых эмоций замелькали перед глазами. Олейрон потер переносицу, понимая, что контакта с телом не избежать.

Сняв одну перчатку, он подошел к мертвому ученому и приложил ладонь к коже в вырезе рубашки. Когда время смерти было сложно определить, но оно явно было больше недели, только тесный контакт позволял считать последние воспоминания. Олейрон догадывался, что увидит. Но как же он хотел ошибаться.

Они пришли за энергетическим кубом, который являлся копией данных с куба Отэ-д'Дана, касающихся Земли и Айдэ. Форма — темно-зеленая, специальное амбедонское подразделение войск Союза, которое отправляли на зачистку. Один вводил ученому смертельную инъекцию, второй аккуратно сканировал пространство, пока, наконец, не отыскал куб. Олейрон поморщился — даже к беспомощному старику пришли вдвоем. Опасались за свои жалкие жизни.

Правда, один момент смутил айдеанца. До того, как окончательно потерять сознание, Исо н'Тон дрожащим голосом успел спросить, за что его решили убить. Один из спецназовцев бросил, что семья д'Дан не прощает предателей.

Кого именно он имел в виду? Олейрон отстранился от уснувшего навсегда ученого и надел перчатку обратно. Ему было тяжело дышать этим воздухом, здесь все было пронизано страданиями невинного существа. Айдеанец вышел из квартиры, оставив все, как есть, и отправился в кафе, название которого дал ему Двайр. «Приют путешественника». Ну, что за самовлюбленный