Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

“Как… я вообще могла любить его?” — звенел в мыслях вопрос, которому я не находила ответа.

— А может, — выплюнул тем временем Роланд, — может, ты им уже дала?! Поэтому защищаешь?!

— Знаешь, что… — зарычала я, точно зверь, — даже если дала — это не твоё собачье дело!

Я хотела развернуться и уйти, но сокурсник успел схватить меня за руку.

— Ты любишь меня, Майя! — зашипел он мне в лицо, делая странный акцент на “меня”. Да у него с головой плохо! — А тупорылые вояки-шиарийцы просто…

— Хватит! — перебила я Роланда, почему-то оскорбления маршалов меня особенно остро задевали.

— Признайся уже! Ты любишь меня! — в голосе Роланда уже зазвенела визгливая истерика, — а шиарийцы — просто зверьё!

— Ну если Шиарийцы — зверьё! — мои губы сами собой сложились в саркастичную усмешку, — то ты, Роланд, интеллектом равен этой яблоне. А может, и до неё не дотягиваешь.

Глаза "короля Академии" неверяще распахнулись. Очевидно — деревом его ещё никто не называл. Но мне уже было не остановиться:

— …А я больше интересуюсь фауной, чем флорой. Если ты понимаешь, о чём я.

Вместо ответа Роланд вскинул руку. А в следующий миг мою щёку обожгла хлёсткая пощёчина.

* * *

Роланд крепко держал меня одной рукой за плечо, а второй — только что отвесил пощёчину!

От неожиданности я замерла.

Даже не возмутилось — хотя много чего могла бы сказать, но…

Меня в жизни никто не бил!

Щека горела.

Я хватала ртом воздух. В оранжерее точно смолкли все звуки… или это только мне так показалось?

Как Роланд мог меня ударить? Как это вообще?!

Поднять руку на девушку?

Да это… и я его любила?!

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице — смесь недоумения, шока и брезгливости, что Роланда перекосило от злости. Он занёс вторую руку для нового удара.

— Шиарийская подстилка, — зло прошипел тот, кого я ещё вчера любила.

Всё это происходило быстро, а держал он меня — крепко. Я успела лишь вскинуть свободную руку защищаясь. И рефлекторно зажмурилась: сейчас будет новая пощёчина!

Но её не последовало.

И вторая рука Роланда вдруг отпустила моё плечо.

Я услышала мелодичное щёлканье. И почти сразу — прерывистый высокий крик, тут же переходящий в сип. Я распахнула глаза.

Мамочки.

Лицо Роланда было белее бумаги. С двух сторон от него с пылающими от ярости золотыми глазами замерли шиарийские маршалы.

Рука, которой Роланд на меня замахивался, обвита серебристым хвостом, шея и торс Роланда — чёрным.

Не успела я даже моргнуть, как серебристый хвост Сайроса сжался на руке Роланда сильнее. Раздался хруст! И рука сокурсника изогнулась под неестественным углом. Рональд задёргался, закричал — прерывисто, высоко. Но чёрный хвост Оберона сжал его шею крепче, и крик тут же перешёл в сип. Лицо Роланда начало слегка синеть. Глаза расширились, на белках проступила алая сеть сосудов.

— Надеюсь, у тебя есть родственники, маленький гадёныш, — рыкнул Оберон.

— Или нам утилизировать твоё тело за счёт Союза? — сверкнул золотистыми глазами Сайрос.

Мамочки!

Кровь отлила от моих щёк, и они похолодели.

Маршалы его сейчас убьют!!!

Осознание этого страшного факта схлестнулось в моей душе со странным чувством благодарности к шиарийским маршалам. Они защитили, когда Роланд поднял на меня руку! Да… ту самую, что хвост Сайроса уже сложил вдвое в локтевом суставе в противоестественном направлении. Ох…

— В-вианы, — прошептала я.

— Майя, — Оберон шагнул ко мне, прижал к широкой груди в осторожных объятиях, — как ты, девочка?

А я не отводила взгляд от чёрного хвоста, который медленно и неотвратимо сжимался на шее уже синюшного Роланда!

— Майя, — Сайрос положил ладонь на мою ещё горящую от пощёчины щеку. И боль словно стёкла с моего лица в эту заботливую руку.

— Вианы… — мой взгляд теперь метался между суровыми и прекрасными лицами шиарийских мужчин, — не… не убивайте его… Пожалуйста.

Маршалы нахмурились. Их лица стали жёстче. В глазах разгорался холодный огонь.

— Почему нет? — оскалился Оберон, — это даже не будет считаться преступлением.

— Ведь он до тебя дотронулся, — подхватил Сайрос, — любой дознаватель Союза подтвердит, этот щенок спровоцировал шиарийцев прямой агрессией. Камеры оранжереи зафиксировали достаточно.

— Я… я… — запнулась, мой голос зазвучал совсем уж жалобно, — прошу вас! Я не хочу, чтобы вы убивали.

Оберон недовольно дёрнул углом рта, но его чёрный хвост всё же чуть ослабил хват на шее Роланда, тот — прерывисто жадно вдохнул и тут же заскулил.

Раздвоенный кончик чёрного хвоста щёлкнул перед тонким лицом однокурсника. И скулёж оборвался.

— Проси прощения у вианы Майи, гадость, — сквозь зубы процедил Сайрос.

Роланд прохрипел: “прости, Майя”. Но взгляд его говорил только о том, что он как-то гадко отомстит. Стоит ему добраться до медпункта — он устроит скандал, отправит тысячу уведомлений родителям. И ой что начнётся… Шиарийская комиссия не будет здесь вечно, а меня ждёт тяжёлая жизнь.

Но… это всё не так уж важно.

Главное — что этот идиот остался жив.

Серебристый хвост Сайроса расплёлся. А через миг — с шеи сокурсника соскользнул и хвост Оберона. Роланд, качаясь и осторожно прижимая себе свою безвольно повисшую руку, поплёлся в сторону выхода из оранжереи.

— Этот случай будет занесён в твоё личное дело. Ты отчислен из Академии Псиоников, — холодно бросил вслед ему Сайрос, — проплачешься и приходи в ректорат за документами.

— Или будет хуже, — припечатал Оберон.

“Значит, — поняла я, чувствуя странный трепет в сердце, — мести не будет”.

Больше я на Роланда не смотрела.

Только на мягко обнимавшего меня Оберона. Меня немного потряхивало. Я даже не готова была возмутиться. Попросить их отойти. Меня переполняли нежность и благодарность, и немного страха — но совсем чуть-чуть. Всё же такая жестокость…

Сайрос приблизился сзади и обнял меня.

И вот я стою на ослабевших ногах, потерянная. В объятиях двух шиарийцев. Вообще без мыслей. Сердце колотится. Голову — словно ватой набили.

Оберон и Сайрос снова начинают ко мне принюхиваться, и это — внезапно отрезвляет.

Почему я так с ними стою?

Майя, блин!

— Вианы, благодарю за помощь, — пытаюсь вежливо высвободиться из двойных объятий.

Маршалы не сразу, но позволяют мне это сделать.

— Виана-адептка, — берёт меня за руку Сайрос и подносит ладонь к своему лицу — продолжает жутковато принюхиваться, — мы с братом, безусловно, счастливы, что оказались рядом вовремя, но…

— Но как это понимать, Майя? — Оберон сурово заглядывает мне в глаза, — или этот тот самый “парень” с которым, по твоим словам, у тебя любовь.

— Вианы, — я деликатно высвободила руку у Сайроса и попятилась к выходу из оранжереи, — я благодарна, правда.