Сергей Вольнов - Ответный уход

– Я понимаю. Говори…

– Первая любовь неминуема, но, как говорил Эрих Мария Ремарк, «жизнь слишком длинна для одной любви». О НЕЙ я не хочу рассказывать ничего. Забыть не забудется, ясное дело, кто старое забудет, тому оба глаза вон, но поминать старое всуе и за это одного глаза лишиться я не желаю. Кстати… я вдруг вспомнил. ОНА принадлежала к фэн-клану Зои Колпак, а в наследии этой поэтессы есть стопроцентно подходящее стихотворение:

– Что было, то было. В моей жизни тоже много чего такого бывало, что не забудется, но вспоминать о нём лучше как можно реже.

– Расскажи о том, что вспоминать приятно. О прабабушке твоей я уже знаю много чего, а о тебе по-прежнему… мало чего. Ты с этой темы постоянно соскальзываешь…

– Вот такая я загадочная… да нет, просто у меня начальный период жизни во многом на твой похож, с той лишь разницей, что мне на надо было выбирать, за кого я ПРО, а супротив кого КОНТРА. Я с детства готовилась к внедрению. Я должна была стать своей среди чужих, заплатив за это тем, что буду чужой среди своих. Мне необходимо было как можно лучше прикинуться врагом, чтобы отомстить врагу… И мне удавалось делать это очень успешно. Помню, я однажды смотрела в одном космопорту на демо-проекцию Сети Миров и спросила себя: «Вот это и есть карта мира?», а потом, не колеблясь ни секунды, ответила себе: «Я изменю его!»… Да-а, в восемнадцать наши убеждения подобны горам, с которых мы взираем на мир, в сорок пять – пещерам, в которых мы скрываемся от мира.

В ту ночь, незадолго до посадки в прибывший с орбиты челнок круизера моего рейса, я вышла под открытое небо, посмотрела в глаза звёздам, и отправила им свою молитву. Никогда больше я не молилась так убеждённо, с такой верой в то, что мои чаяния будут услышаны и распознаны среди уймульярда низменных людских прошений и жалоб… Я попросила исполнения желания.

Я откуда-то помнила, что в течение всей жизни человека богами исполняется только одно желание, так что главное было – правильно ВЫБРАТЬ. Я выбрала любовь к потерянной Прародине. Поэтому, наверное, мужчину не любила никогда… а сексом женщине лучше с женщиной заниматься. Если ложиться в постель без любви, конечно. По твоему напряжённому молчанию я догадываюсь… надеюсь, ты понял, что в эту ночь я совершенно НЕ ЛЕЗУ в твои мысли, из принципа верю словам, исключительно словам, чего и тебе желаю… догадываюсь, что эта тема тебе близка сейчас как никогда, но…

Да, мы оба без всяких слов и обмена мыслеречью прекрасно понимаем, что наконец-то СОЗРЕЛИ. Ты можешь хоть в эту минуту прикончить ожидание и овладеть мной, забрав себе весь банк. Но подожди, мне хочется, чтобы ты выиграл как можно больше. Поверь моим словам, чем больше я проигрываю, тем больше мы выигрываем вместе. И если мне удастся всё проиграть тебе, в тот момент, когда ты овладеешь мной, я стану самой богатой женщиной мира. Ты понимаешь? Скажи, чтобы я не…

– Если бы ты допускала, что я не понимаю, разве затрагивала бы эту… тему?

– Со-олнышко… Какой же ты у меня молодец!

– Добрый мóлодец я. Злым дядькой тоже могу… Красна девица, не томи, продолжай баять о детских и юнош… извини, девических циклах.

– Слушаюсь и повинуюсь… Я была шаловливым подростком. Могла, спускаясь по общей лестнице кондоминиума, позвонить соседям и сбежать на улицу. Там, где мне довелось жить после ухода отца, не было видеокамер на дверях, слишком дорого… Но всё равно мне доставалось по первое число. Потом я поняла: чтобы не засекли – надо идти навстречу, а не убегать. Или бросаться вверх по лестнице – туда, где не будут искать, в том направлении, куда погоня не ринется. Это было первое озарение, самостоятельное приобщение к тактике партизанской войны. Напомню, отец назвал меня в честь ИРА, в древности на прародине была такая, Ирландская Республиканская Армия. Городские партизаны… Отец по наследству передал мне многие умения и способности, но они должны были как бы всплывать по мере необходимости. В особенности это касалось оружия главного калибра, имеющегося в моём распоря…

«СТОП. Опасный поворот темы. Задний ход. Ещё РАНО».

– …Кха-кха! Кх. Вот видишь, столько наговорила, что горло заболело. Скажи ты что-нибудь, пока я попью водички. У меня тут бутылочка минералки припасена, хотела тебе попозже сюрприз сделать. «Княжий Двор», фирменная вроде. Но теперь понимаю, что тебя вряд ли обрадуешь ассоциациями, наводящими на воспоминания о родном городе…

Она продолжала тараторить, напористо отвлекая Сола от развития опасной темы, а в голове у неё всплыла и навязчиво повторилась несколько раз крохотная частичка наследия Виктора Цоя:

– Но ты же могла классно устроиться в жизни, ты ведь луниф для тяшек. Почему ты выбрала войну?

Отвлечь удалось. Она попила воду, Солли задал вопрос и принял из её рук бутылочку, даже не попытавшись задержать её ладонь в своей – он сейчас тоже считал нежелательным любое ПРИКОСНОВЕНИЕ.

– Отец говорил, что если твоё счастье вылеплено из чьей-то несвободы – тебе не повезло. Он кого-то цитировал, но я запамятовала, представляешь, и в моей памяти прорехи случаются… Я не хотела быть невезучей. Я изначально настроилась на единственный вариант – успешный.

– Я-асно. Что ж, твой папаня здорово всё рассчитал. Пока за «подрывными элементами» куча надзирателей зырит, одиночка Ирá замаскировалась под надзирательницу и готовит спасение угнетённых и униженных.

– Не ёрничай, тебе не идёт. К тому же, чтоб ты знал, папа меня готовил не к этому. В логово врага я по собственной инициативе полезла.

– А к чему же, в таком случае, он тебя…

«ТИХО!!!»

Она скомандовала это мысленно, ворвавшись в его сознание подобно удару грома. Сол оцепенел с полуподнятым кулаком, сжимавшим бутылку.

КТО-ТО приближался со стороны моря. Не рыбаки, не торговцы, не таможенники. Этот «кто-то» по их бессмертные души сюда стремился. Очень быстро и целеустремлённо. В воде, но со скоростью сумасшедшей.

Угробили идиллию, сволочи.

ПОРА. Главное – смыться вовремя.

Партизанский безусловный рефлекс.

…Мощный флайер на скорости в тысячу километров унёс их обратно в столицу. Маленький прокатный экипаж был отправлен владельцу своим ходом, в режиме автопилотирования. На укромном берегу свидания, утратившем статус тайного, остались улики разве что косвенные: горелый круг кострища и борозды в песке, проделанные конечностями прямоходящих. Соответственно подготовленный сухопутный человек без проблем определит, когда и как, сколько сидели, где кары стояли… Те, кто заходят со стороны моря, – вряд ли. Не их «епархия». Адиос… амигос, что уж тут мелочиться. Как-никак, в каком-то смысле – по большому счёту – соотечественники.