Борис Иванов - Ночь Пса
– Кто там у вас заведует Заведениями Свободного Труда? – повернулся Ким к Роше. – Надо срочно выдернуть этого Густавссона сюда...
Ким вывел на экран бланк стандартного вызова-запроса.
– Да, этот человечек может оказаться полезен... – задумчиво промычал Роше и переложил трубку из одного угла рта в другой. – Но не вздумайте посылать официальный запрос Верховному Коменданту. Тогда сдвиг крыши вам обеспечен. Потревожьте Азимова. Ему слово достаточно сказать – и вашего шведа сюда припрут спецрейсом..
– Разумно, – согласился Ким, пододвинул к себе блок связи и залпом проглотил успевший остыть кофе.
* * *Харр остановился. Здесь было безопасно – в густых зарослях на краю невероятно огромного по его – Харра – представлениям парка. В нем только центральные аллеи были подсвечены декоративными светильниками, хитроумно спрятанными от глаз гуляющих. Гуляющих, впрочем, почти и не было.
Все в этом новом для него мире было необычно. Прежде всего, это был мир, пропитанный жизнью. Запахи тысяч живых существ пронизывали его.
Запахи неведомых трав и пыльцы неведомых цветов, запахи старых, хорошо обжитых человеческих жилищ, запахи выделанных кож и дерева – словно пропитанного прикосновениями людей. И очень мало было так хорошо ему – Харру – знакомого запаха мертвого металла, смазки и ржавчины. Оружия и ненависти. И почти совсем не было здесь радиации.
Она скорее всего просто почудилась ему пару раз – только и всего.
Это настораживало. Даже гроза и электричество грозы здесь были другими. Но он все же воспользовался случаем, чтобы подзарядить себя и почувствовал, что сил у него прибавилось.
Это был мир разрушенных стай – он понял это сразу и теперь находил этому все новые и новые подтверждения. Люди здесь бродили в одиночку и толпами, группами по двое-трое – но не стаями. И Братья – это было больнее всего – Братья: одинокие, потерянные, одичавшие и забывшие язык...
Не удивительно, что Тор потерялся в этом мире. Это была его – Харра
– вина. Нельзя было давать этим здешним – вконец одичавшим – людям никакой возможности разделить их... Но ведь они были так добры...
Добры и деловиты... Вот это и должно было насторожить его – именно это! Здесь в этом мире никто – разве что малые дети были исключением
– не несли в себе Подвига. Все были зараяжены Делом... И еще было странно – Тор не звал его. Если бы Тор был мертв, Харр догадался бы об этом. Нет – Тор был жив и не звал его! Он всегда был непослушлив и непредсказуем – младший Тор. Но сейчас это превысило все границы!
Харр успокоил себя, несколько раз вдохнув прохладный и очень вкусный после грозы – надо это признать – воздух чужого мира, и попробовал снова настроиться на душу непослушного Тора. Здесь это было дьявольски сложно: души жителей Прерии, похоже, вовсе не знали порядка. Все они галдели одновременно, заполняя череп Харра какой-то бестолковой, суетливой и неприятной хмарью. И каждая душа галдела по-своему и о своем. Положительно, с этим народом невозможно было иметь дело...
Харр послушал этот нестройный хор и так и эдак и уже собирался бросить это пустое занятие, выкинуть из своей души эту галдящую пустоту и очистительным спазмом вернуть хотя бы своей душе подлинное равновесие, когда странная и острая тема вторглась в эту разноголосицу и повела его душу за собой. Одинокая – как соло на трубе глухой ночью.
Харр дал этой теме войти в себя, постарался хотя бы недолгое мгновение жить одной с ней жизнью... И сразу оттолкнулся – резко, словно нырнул по ошибке в ледяную прорубь. Это не была душа человека. И это не была душа Брата. Чуждая, полная чужой – совсем ни на что не похожей тоски и странного, неземного страха и отчаяния душа...
«Другие... – сказал себе Харр. – Чужие. ТЕ?» Это не вязалось само с собой. Не укладывалось в то, что твердо знал и привык чувствовать Харр. Страдание, страх, отчаяние... Пусть даже нечеловеческие страдание, страх и отчаяние – нет! Все, что он знал о ТЕХ, говорило ему, что не эти чувства будет читать он в их душах...
Если у ТЕХ, вообще, есть души. Говорят, однако, что есть... Те, кто имел с ними дело и остался живым, рассказывали и показывали как могли... Да и сам он – тогда, в драке на корабле – ощущал нечто совсем другое. Хотя то, конечно, было в бою... Нет, все-таки, что-то иное встретилось ему на пути. Но имело ли оно отношение к Тору?
Тут не оставалось ничего, кроме как прислушаться к тому, что люди называют то интуицией, то памятью предков – к самому себе, короче говоря. К той части своей души, что не слушается ни логики, ни знаний и навыков, накопленных за Умные Века...
Харр прислушался, потом поднялся, отряхнулся и побежал на странный зов.
* * *Отправляться на Козырную им все-таки пришлось – невзирая на строгий запрет афишировать деятельность специальной следственной группы.
Правда, Роше остановил кар не у главного корпуса Полицейского управления, гранитной громадой нависшего над водами Малой излучины, а к скрытым за ней, утопающим в зелени старого сада белым корпусам госпиталя следственной части. Именно здесь – увешанный датчиками клинического мониторинга, покоился на больничной койке невезучий помсекретаря Братов.
– Как вы и просили, мы подготовили больного к допросу, – сообщил Роше дежурный по блоку – приземистый и лысый как колено молодой ординатор. – Четыре часа глубокого сна, укрепляющее... Можете работать нормально.
– Так что с ним приключилось? – полюбопытствовал еще не успевший вчитаться в сунутую им подмышку распечатку Роше. Как его еще и под колеса угораздило? С горя что-ли полез?
– Сейчас он сам вам объяснит, – заверил его дежурный – Забавная, если разобраться, история...
– Куда уж забавнее! – прокомментировал уловивший последнюю реплику Николай. – Чертова дура эта – монашка, что за рулем была... Этой – «черепашки» идиотской... Она как увидела – труп, кровь, все такое...
Так, видно, и сбрендила – направила на меня эту колымагу свою и вместо того, чтобы по тормозам, по газу вдарила, стерва старая...
Хорошо еще, что там у нее автоблокировка была... Обе ноги мне «починила», зараза, три ребра и сотрясение обеспечила...
– Примите наши соболезнования... – вздохнул Роше, устраиваясь на заботливо поданом ему стуле и поправляя накинутый на плечи белый халат. – Однако давайте перейдем к делу...
– Давайте, – уныло согласился Братов, устало прикрывая глаза. – Сегодня вы – четвертый, кому я всю эту историю рассказываю. Или пятый. Тут недавно совсем двое были с этой штукой – мнемостимулятором – фоторобот делали...