Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

Вместо ног — четыре длинные хитиновые лапы, похожие на паучьи. Из торса тянулось ещё две такие же, с чёрными остриями. А ещё… его шея раздваивалась удлинённой рогаткой. И на раздвоенной шее теперь жутко покачивались сразу две головы!

Первая голова по-прежнему напоминала Бойрона.

А вот вторая — имела гладкое, словно пластмассовое лицо, и такой же блестящий голый череп… Алые глаза и заострённые зубы-иглы, которыми голова резко щёлкнула, будто пытаясь нас запугать.

“Метаморф”, — считываю я новое слово с пси-поля маршалов. Это слово для них пропитано гневом и ненавистью. Я чувствую, шиарийцы просчитывают варианты… Вокруг сгущается воздух от концентрации их психической энергии. Но тут Бойрон истерично визгливо кричит:

— Вы ничего не сделаете мне! Вы проиграли! — И он вскидывает свою человеческую руку… И что-то маленькое и круглое зажато в его толстых пальцах.

Что это?! Какой-то стеклянный камень? Но это “что-то” вдруг расширяется, становясь размером с яблоко.

Теперь я вижу — это стеклянный шар с чёрной подвижной массой внутри. От предмета исходит болезненная энергия. Бойрон сжимает его так, что вот-вот треснет стекло.

Широкая спина Оберона напрягается. Чёрный хвост бешено рассекает воздух.

“Это сжатая до предела сверх-волна, её можно получить только убив живое ядро”, — транслирует мне Сайрос. И мне вдруг — так остро жалко... так больно за чьё-то погибшее живое ядро... Я резко вспоминаю, что чувствовала на борту шиарийского крейсера — волны тепла и принятия. А если бы... если бы кто-то вот так уничтожил моё ядро?! Ради получения сжатой сверх-волны. Чудовища. Этот монстр — чудовище. И дело вовсе не во внешности. Я потянулась мыслью к пси Сайроса. И без труда считала его резюме: ситуация очень плохая.

— Не делай этого, — рычит Оберон монстру. — Выброс сожжёт всё на километры вокруг. Ты сам погибнешь первым.

— Нет! — вопит Бойрон. На самом деле — он напуган. Его трясёт, будто крысу, которую загнали в угол. — Я спасусь! Меня защитят! Мне обещали!

— Кто обещал? — низким голосом спрашивает Оберон, я сам едва заметно стягивает псионическую силу, для удара. Сайрос отходит к мембране, полем, проверяя, как её разбить, — тот кого ты позволил подселить в своё тело, человек? Ты хоть понимаешь, кому ты выбрал служить?

“Я сделаю заблокированный выход проходимым для тебя, Майя. Понадобится секунд пять… Как только она замерцает, ты должна выпрыгнуть наружу”, — передаёт мне Сайрос, ставя меня на ноги.

— Кто надо! — цедит Бойрон.

— Боишься произнести вслух? Тогда скажу я. Рассчитываешь, что тебя спасёт метаморф, с которым ты разделил тело? — продолжает Оберон, чуть приближаясь. — Это существо, что паразитирует на твоих органах? Что извращает твой разум? Что они тебе пообещали? Бессмертие? Это ложь, ты ведь понимаешь?

— …не слушай! — Вдруг рявкает вторая голова. Та, что похожа на иглозубый череп. И тут я понимаю — именно её я слышала, когда мы с Вестой были заперты. Именно с ней вёл разговоры Бойрон! И голова начала низко шипеть, — Немедленно разбей сферу, человек! И все они сгорят! Все улики исчезнут!

— И ты вместе со всеми, Бойрон, — спокойно договаривает за монстром Оберон. — А если сделаешь, как я тебе предлагаю — у тебя будет шанс. Предстанешь перед судом. Дашь показания. Если вскроется, что было ментальное воздействие со стороны метаморфа — Союз тебя помилует, Бойрон.

— А если ты сейчас будешь сотрудничать, — вплетается в речь Оберона осторожный голос Сайроса, — я даю тебе слово, что появятся свидетельства, будто такое воздействие было. Даже если его не было. Ты будешь реабилитирован.

Трусливые глазки Бойрона мечутся. И я вижу, что он уже готов принять предложение маршалов!

Сердце разгоняется в ожидании.

Время мучительно растягивается…

Бойрон едва заметно качается в нашу сторону. Кажется, он собирается протянуть шиарийцам смертоносный шар с чернеющим нутром на раскрытой ладони.

Мы почти победили!..

Почти…

Но вдруг одна из нелепо торчащих из изуродованного тела паучьих лап дёргается…

Оберон срывается с места. Но чёрная конечность уже пробивает сферу острым концом.

И мир затапливает ледяная тьма.

Майя

В ушах стоял ужасный звон. Тело — ватное. Голова раскалывалась. И мучительно не хватало кислорода. Я попыталась вдохнуть, но воздух казался густым и липким, он царапал горло холодом, с трудом проникая в лёгкие.

И пока я рывками дышала — воспоминания возвращались вспышками: блеск чёрной сферы, паучьи лапы Бойрона, резкий удар, и потом…

Что было потом?

Сердце заколотилось как бешеное.

Где Сайрос и Оберон?!

Всё ли с ними в порядке?!

Я распахнула глаза и так резко села, что голова закружилась, а желудок скрутило спазмом. Проморгалась, возвращая способность видеть.

В воздухе кружили крохотные частички тьмы. Остро пахло гарью. А ещё было очень холодно. Изо рта вместе с дыханием вырывались облачка пара.

Оказалось — я всё ещё была на шаттле — в его грузовом отсеке. Сидела на полу возле дыры, ведущей наружу — её перетягивала посеревшая мембрана. А за ней совсем ничего не было видно.

Я повернула голову в другую сторону. И замерла, холодея нутром.

Бойрон лежал посередине помещения. От косой расщелины, пересекающей его уродливое двухголовое тело посередине, расходилась чёрная, вязкая энергия — она пульсировала, шипела, но не распространялась далеко — её сдерживали Оберон и Сайрос.

Они были в нескольких шагах от меня. Я видела их широкие спины. Мои маршалы вытянули руки перед собой, как бы упираясь в невидимую стену. От ладоней мужчин исходила псионическая энергия — она создавала вокруг Бойрона и его тьмы плотный прозрачный купол, который не позволял черноте вырваться и нанести вред этому миру.

Но удерживать тьму было почти непосильной задачей.

Мои маршалы с силой упирались ногами в пол — и под их военными ботинками стальное покрытие вмялось вглубь. Мощные тела мужчин дрожали от немыслимого напряжения, мышцы проступили стальным рельефом под тёмной тканью космиек. Хвосты напряжённо щёлкали раздвоенными кончиками.

На кистях шиарийцев вздулись вены. Словно маршалы голыми руками пытались заткнуть пробоину в корабле, летящем через космос.

Воздух дрожал от бешеной концентрации псионической энергии.

Космос Великий, как же им тяжело!

Моё сердце тревожно заныло.

— Оберон… Сайрос… — прошептала я, поднимаясь на ноги.

— Майя… — откликнулся Оберон, не глядя на меня. Его голос звучал глухим рыком. — Уходи… Мембрана проницаема… для тебя. Мы удержим… у тебя есть время… всех эвакуируют… ты тоже успеешь…

…

…уйти?

…эвакуируют?

Меня качнуло.

Смысл слов доходил с задержкой.

— Нет. Как же вы… — мой голос звучал жалобно, я сделала к маршалам шаг. — Я помогу!

— Нет, не подходи, —